Книга Не на твоих условиях, страница 15 – Марина Войкова

На первом этаже Марат отступает в сторону, пропуская меня вперёд.

— Хорошего вечера, Алина.

— И вам.

Я выхожу из лифта, но успеваю сделать всего несколько шагов, прежде чем слышу его голос:

— И постарайтесь завтра не прятаться за монитором. Мне нравится, когда сотрудники смотрят на меня, а не в таблицы.

Я оборачиваюсь. Он стоит в открытых дверях лифта и улыбается — спокойно, уверенно, словно только что не перевернул весь мой внутренний мир одним коротким разговором.

— Я подумаю, — отвечаю я.

Двери закрываются.

Я остаюсь в холле, глядя на металлические створки, и медленно выдыхаю. Потом прикладываю ладонь к щеке и обнаруживаю, что она горячая.

— Всё, — шепчу я себе. — Завтра увольняюсь.

Разумеется, я не уволюсь. Завтра я приду на работу, сяду за свой стол, открою таблицы и буду старательно изображать человека, у которого есть здравый смысл и хотя бы минимальный инстинкт самосохранения.

Но теперь я знаю одну неприятную вещь.

Марат Рашидович не просто замечает моё смущение. Он задаёт вопросы, на которые я боюсь отвечать, и ждёт моей реакции так, словно мы с ним ведём какую-то игру, правил которой я пока не знаю.

И самое ужасное — мне всё труднее убедить себя, что я не хочу в неё играть.

Во вторник я прихожу на работу на пятнадцать минут раньше обычного. Не потому, что внезапно прониклась трудовой дисциплиной и решила стать лучшим сотрудником месяца. Просто вчера вечером я совершила ошибку, о которой предпочла бы не вспоминать: прокручивала в голове разговор с Маратом Рашидовичем до тех пор, пока не начала злиться даже на собственные мысли. А потом, уже лёжа в кровати, решила, что с сегодняшнего дня всё изменится. Никаких лишних взглядов, никаких попыток угадать, что он имеет в виду, и никаких фантазий о том, почему генеральному директору вдруг стало интересно, куда я смотрю, когда он проходит мимо.

План отличный. Осталось только выполнить его, что, как выясняется, гораздо сложнее, чем придумать.

Я успеваю включить компьютер, разобрать несколько писем и даже составить список задач на день, когда в отдел входит Марат. Он останавливается возле стола Оксаны, обсуждает с ней какое-то совещание, затем здоровается с остальными сотрудниками. Я не поднимаю головы. Вообще. Смотрю в монитор с таким усердием, словно от моей способности различить цифру восемь в пятой строке зависит судьба всего строительного бизнеса страны. Если сейчас кто-нибудь попросит меня назвать собственное имя, я, пожалуй, сначала проверю его в паспорте.

— Доброе утро, Алина.

Вот ведь зараза.

Я поднимаю глаза. Марат стоит возле моего стола, держа в руке тонкую папку. На нём тёмно-синий костюм, белая рубашка и часы, которые, вероятно, стоят столько, сколько я трачу на жизнь за несколько месяцев. Волосы уложены, лицо спокойное, а в глазах уже мелькает знакомое веселье. Похоже, ему совершенно не требуется кофе, чтобы проснуться. Ему достаточно увидеть меня.

— Доброе утро, Марат Рашидович.

— Как настроение?

— Хорошее, спасибо.

— Рад слышать. Как вчера добрались домой?

Я на секунду теряюсь. Вопрос совершенно обычный, из тех, которые люди задают друг другу из вежливости, но после вчерашнего разговора даже простое «как дела» звучит подозрительно.

— Нормально. На метро, как всегда.

— Лифт вас больше не задерживал?