Книга Не на твоих условиях, страница 123 – Марина Войкова

— И то и другое.

— Многозадачность?

— Не завидуй моим талантам.

Он забирает у меня книгу, кладёт её на стол и целует. Я возмущаюсь, что потерял место, но возмущение быстро заканчивается, потому что спорить с Маратом, когда он смотрит на меня именно так, — занятие, в котором я пока не добился особых успехов.

— Я скучал по тебе сегодня, — говорит он.

Я улыбаюсь.

— Мы виделись утром.

— И что?

— Ничего. Просто уточняю масштаб трагедии.

— Ты был занят весь день.

— У меня работа.

— Я заметил.

— И друзья. И книги. И другие занятия, которые позволяют мне оставаться интересным человеком.

— Я не спорю. Мне нравится, что у тебя есть своя жизнь.

Я смотрю на него и понимаю, что это уже не просто фраза, которую он однажды сказал, чтобы убедить меня переехать. Он действительно привык к тому, что я могу проводить время отдельно от него, что у меня есть свои планы и что я не обязан каждый свободный час посвящать нашим отношениям. И я, в свою очередь, научился не воспринимать его занятость как отсутствие любви. Мы оба стали немного спокойнее, немного терпеливее и, кажется, гораздо честнее друг с другом.

— Я тоже скучал, — признаюсь я и целую его.

Марат обнимает меня крепче, и некоторое время мы просто сидим рядом. Потом он вспоминает, что в воскресенье нам нужно купить лампу для кабинета, я напоминаю ему о запланированной встрече с друзьями, и мы начинаем обсуждать, как распределить выходные. Романтика, как обычно, безжалостно уступает место расписанию, но мне это даже нравится.

Позже, уже в спальне, я лежу рядом с Маратом и слушаю его ровное дыхание. Он почти заснул, когда я вдруг вспоминаю нашу первую встречу, лифт, его кабинет и собственную уверенность, что работать рядом с таким мужчиной будет невероятно сложно. Если бы мне тогда сказали, что однажды я буду лежать с ним в одной кровати и спорить о том, кто должен купить кофе, я бы, наверное, решил, что у рассказчика слишком богатое воображение.

— Марат? — шепчу я.

— Что?

— Ты помнишь, как мы познакомились?

Он приоткрывает один глаз.

— Ты принесла мне документы и очень старалась не смотреть на меня.

— Неправда. Я смотрела на документы.

— Разумеется.

— Это профессионализм.

— Конечно, Алина.

Я щипаю его за руку, он смеётся и притягивает меня к себе.

— А ты помнишь, что сказал мне в первый вечер, когда мы поцеловались? — спрашиваю я.

— Что хотел бы увидеть тебя снова?

— Нет. Ты спросил, можно ли меня поцеловать.

Марат становится серьёзнее и касается губами моего лба.

— Я рад, что спросил.

— Я тоже.

Я устраиваюсь у него на плече. Когда-то мне казалось, что любовь должна избавлять от сомнений, но теперь я понимаю, что она не делает нас неуязвимыми. Она просто даёт нам причину не отворачиваться друг от друга, когда становится сложно. Мы всё ещё можем ошибаться, говорить не то, уставать и сомневаться. Но теперь я знаю, что мне не нужно заслуживать право остаться рядом. Я могу говорить о своих желаниях, устанавливать границы, быть собой — и всё равно быть любимым.

Марат выключает свет, целует меня в темноте и тихо произносит:

— Спокойной ночи, любимый.

Я улыбаюсь. Мне до сих пор приятно слышать это слово от него, хотя теперь оно больше не кажется чем-то хрупким, что можно случайно потерять из-за одного неудачного разговора.

— Спокойной ночи.

Я закрываю глаза и думаю о том, что когда-то боялся остаться без него, а потом боялся снова подпустить его близко. Мне пришлось уйти, чтобы понять: я могу жить без Марата. И только после этого смог вернуться к нему не из страха одиночества, а по собственному желанию.

Теперь у меня есть дом, в котором ждут не потому, что я удобен, не потому, что я согласился на меньшее, а потому, что меня любят. И есть мужчина, с которым я хочу встречать не только праздники и красивые вечера, но и самые обычные понедельники, когда закончился кофе, не высохло полотенце и кто-то опять оставил чашку на столе.

Я прижимаюсь к Марату и засыпаю.

Завтра нас ждёт обычный день. И, кажется, именно этого я всегда хотел.