Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 15 – Николай Новиков

— Где вы этому обучались? — прищурился Маттиас.

— Дома, — повторяю с лёгкой усмешкой.

По залу прокатился уже более громкий смешок.

— Про демонов, — продолжил Маттиас, — Почему низший подчиняется высшему?

— У демона тело, душа и Хаолит не разделены, — отвечаю, чуть подбирая слова, — Это одна субстанция. Поэтому приказ на Наречии бьёт не в уши, а сразу во всё сразу. И это не совсем принуждение, это скорее… — ищу слово, — Напоминание. Демону напоминают, кто он в иерархии. И не вспомнить он попросту не может. Душа пугается — тело реагирует. За это отвечает Хаолит.

Маттиас начал писать медленнее. В методичке такого явно не было, но и противоречия он тоже не нашёл.

У окна отец Освальд впервые за всё время повернул голову.

— Про Сферы, — продолжил Маттиас, — Сколько их, и какая менее изучена?

— Три. Терра, Хаолит, Предел, — отвечаю, — Хуже всех изучен Предел — потому что это осознанная сущность, особо… не идущая на контакт. Мстительная, противная, своенравная. Там особо не поизучаешь — эта сволочь просто не даст.

ТЫ.

БЛОХАСТЫЙ УТЫРОК!

Я чуть зажмурился от комментария Предела, но быстро взял в себя в руки, хотя холодок и прокатился по телу.

— Вы шутите? — Маттиас поднял голову.

— Нет, — качаю головой.

— Про одержимых, — произнёс он после короткой паузы, — Признаки, по которым в поле отличают одержимого от больного горячкой.

— Зрачок на освящённый свет, рассинхрон речи и дыхания, неправильная реакция на боль, отсутствие отклика на собственное имя из уст кровного родственника, — перечисляю быстро, по пунктам, а затем улыбаюсь и облизываюсь, — И молоко. Ну, это если Одержим он не кем-то высшим и крутым — те умеют внедряться без признаков, и до активации даже не поймёшь, что имел дело с Одержимым. Ну… кроме молока.

— Что «молока»? — нахмурился он.

— Свежее молоко рядом с активной демонической природой сворачивается быстрее нормы, — поясняю, — А сам одержимый либо не может его пить, либо пьёт с отвращением, которое не способен себе объяснить. Метод грубый, но работает даже в трактире, где нет ни лампы, ни родни под рукой. Ну и… хех, самая приятная проверка.

И вот в таком темпе пошли дальнейшие вопросы. Десять. Двадцать. Без понятия как они собираются спрашивать остальных, ибо ответы все слышат. Об этом говорил Бенедикт с его «Да, придумывать вопросы — это сложно».

Клянусь, у них реально есть отдел по придумыванию вопросов! Да Инквизиция в этом мастера!

— Теперь формулы, — Маттиас приступил к последней части, — Какая молитва ставится в охранном контуре жилого дома, и как она переводится?

— Тар-эннор ве-ханн ор-невим, — произношу на Ангельском, чувствуя, как слова сами ложатся на язык, — Порог не переступит тот, кто зло притаил.

— Неверно, — тут же поправил он, — В своде: «да не переступит порог сей зло». Повторите правильно.

— Я и сказал правильно, — отвечаю ровно.

А вот и начинается. Удивительно, что я продержался так долго, на самом деле!

Маттиас вздохнул, и заговорил тем особым тоном, каким объясняют очевидное несмышлёному ребёнку.

— Свод утверждён Коллегией, выверен веками, используется сто восемьдесят лет. По нему стоят барьеры на половине зданий столицы, включая вот это самое здание, — он развёл руками, — Кандидат волен думать что угодно, но на экзамене отвечают по своду.