Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 13 – Николай Новиков

Из кэба я выходил уже один.

— Не проводишь? — застроил я глазки.

— Здесь у меня нет задания. Передаю тебя Церкви, — коротко ответила она, — Удачи… с экзаменом.

И дверь закрывается, оставляя меня перед въездом в дом знаний.

«Ну вот… ещё одна порция удачи. Трясись, Порядок!», — шуточно пригрозил я небу, развернулся и пошёл на пытки.

Экзаменационный дом был ровно тем же, где я был вчера — мокрый серый камень, узкие стрельчатые окна, а внутри пахло воском вперемешку с мокрой шерстью полусотни чужих пальто, развешанных вдоль стен.

Меня встретили, проводили.

Кандидатов набралось человек сорок с лишним — почти все, судя по виду, выпускники каких-то академий, при своих чернильницах, папках с бумагами и прочим. Кто-то даже с посохами и артефактами! Один я припёрся с пустыми руками.

И, судя по всему… слухи меня опередили.

Стоило зайти в холл, как по толпе прокатился шепоток. Сначала тихий, потом всё увереннее и увереннее, будто чувствуя моё нежелание в этом участвовать! Взгляды начали цепляться за меня со всех сторон!

— Это он? Эшкрофт? — прошелестело слева.

— Тот самый… не может быть, — выдохнул кто-то за спиной.

— Он что… на Инквизитора пошёл?.. Со специализацией… КОЛДУНА⁈ Эшкрофт⁈ — хмыкнул третий голос, не особо стараясь понижать тон.

Кто-то демонстративно отступил на пару шагов, освобождая мне пространство, будто я мог заразить всех окружающих. Другие, наоборот, откровенно пялились, не скрывая любопытства.

— Говорят, его лично Отдел Глубинной Ереси сюда доставил, — зашептала девушка неподалёку, наклонившись к соседке.

— Да ладно! Сам Отдел Ереси?..

«Ну прямо звезда циркового шатра…», — вздыхаю, поправляя воротник перешитого пальто, — «Это месть за мои слова про цирк при переезде?..»

Стоило прождать ещё десять минут, как ко мне из толпы подошёл молодой человек — чистый, отутюженный, будто только что из ателье. Скорее всего… даже так и есть. Потому что ну вот видишь ты богатеев, видишь! Особенно с моим опытом. Мода меняется, этикет менется, а повадки и общая людская аура — нет.

— Леонард Эшкрофт, — произнёс он с поклоном, — Ансельм Вельт. Позвольте выразить уважение вашему роду — древняя, славная фамилия!

— Взаимно… — киваю я, разглядывая его безупречный пробор, будто собака нализала или корова.

— Позволю себе дать небольшой совет, — продолжил он с той же тёплой, участливой улыбкой, — Третий этап отсеивает даже тех, кто готовился к экзамену годами. Люди с профильным образованием, с наставниками. Вам, с вашим… особым путём, будет непросто. Не хотелось бы, чтобы вы позорились перед всеми.

Улыбка не сходила с его лица ни на секунду. Ни намёка на насмешку, ни капли яда в голосе — чистая, искренняя забота, от которой почему-то хотелось врезать в десять раз сильнее, чем от прямого хамства.

И вот что это? Умненький папин богатей решил так по-аристократичному показать насколько он, добрый и умный, беспокоится обо мне, непутёвом и странном? Ну, то есть принизить.

— Спасибо за заботу, — произношу я ровно, с такой же лёгкой улыбкой, — Обязательно посмотрю, как вы сами дойдёте.

Улыбка Ансельма едва заметно дрогнула. На этом нас и прервали.

На возвышение холла вышел сухопарый мужчина в тёмной мантии с гербом Инквизиции на груди. Всех поприветствовал, представился, да давай втирать.