Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 101 – Николай Новиков

— Я пусть и личинка Инквизитора, но тем не менее — Инквизитора. Наша цель искать зло, а не быть им. Я ищу… кем бы оно в итоге не оказалось.

Он внимательно на меня смотрит, а после вновь опускает взгляд на тетрадь.

— А Хок годами ловил зверей и продавал их на тёмные ритуалы. Листай дальше, там не один мой дед.

Дитрих листает. Медленно, страницу за страницей, и лицо у него меняется. Не, конечно, злость остаётся на месте, но в то же время к ней добавляется интерес! Самый настоящий, профессиональный! «На ритуал» стоит не один раз, рядом с разными заказчиками, где-то с именами, где-то с одними буквами. Понимаете, какая это кладезь для Инквизитора⁈

Кажется, срабатывает!

— И зачем ты мне это принёс? — спрашивает он, не поднимая головы, — Это подтверждает всё, что я про тебя думаю. И про твоего деда, и про вчерашнюю ночь. Ты буквально, Леонард, принёс мне то единственное, чего отделу не хватало — доказательство против себя.

Ха! Есть! Я чую! Рыбка плюхается, надо ловить зубами!

— Принёс, потому что ты любишь загадки, Дитрих, — говорю я, — Поэтому ты сидишь здесь, а не в кабинете у Штерна. Потому что это показывает мои помыслы. И мою чуйку, наравне с юридической неопытностью и жгучим характером. Помнишь мой вопрос про ордер? В итоге-то я был прав!

Он молчит, но пальцы на странице замирают, и я продолжаю.

— А я хочу вычистить из этого мира каждую шваль… каждую, кто занимается подобным! — стучу пальцем в дневник, — И нет у меня никакого желания бороться за какие-то там сраные барьеры, жрать каких-то жирдяев и не оставлять от них сапоги! Во-о-о-обще.

Дитрих поднимает взгляд. Смотрит на Нити, что чуют ложь…

И они не шевелятся.

Потому что все прямые слова, что я сейчас сказал — правда.

Я киваю на книгу.

— А теперь посмотри на это и скажи, виновен ли Хок. И вспомни ещё одно. Позавчера вечером его человек стёр барьер с дома, незаконно, и той же ночью в этом доме объявился демон, а грузчик чуть без руки не остался. Дальше, как говорится: «Вот и думай головой».

Дитрих поднимает глаза и смотрит на меня долго. Гляделки, как известно, моя профильная дисциплина, так что я не моргаю! Причём сейчас и вины никакой не было, кроме суеты для бедных жандармов.

Я правда шёл вычищать мир от швали. И я правда нашёл подрядчика культистов.

Я, в общем-то, молодец!

— Ты убил Хока? — спрашивает он прямо.

— Да.

Дитрих откидывается на спинку стула, и взгляд у него уходит в себя. Он молчит так долго, что я успеваю пересчитать булавки на карте! Ух, потное дельце! Нервное. После него нужен будет отдых.

Если, конечно, дадут.

— Задержанного по делу о барьере со вчерашнего дня я допросил, — говорит он, — Стереть строку ему велел Хок. Лично. За двадцать оболов.

Значит, чистая правда про Хока лежала у Дитриха с пяти утра, а я тут потел над речью! Могли бы и предупредить!

— Так что да… — Дитрих кладёт ладонь на книгу, — Хок виновен. Порча барьера, нечисть, увечье. И вот это. Полагаю, посмертно…

Он закрывает книгу и убирает её в ящик стола.

Хлоп! Ящик встаёт на место, а книга Хока остаётся внутри, будто её сожрал инквизиторский демон.

А я же смотрел на всё это с огромной надеждой и уже начавшим накатывать предвкушением.

— Книгу я забираю, — его тон начинает смягчаться, — Дело о ритуале твоего деда я открываю официально, раз уж ты так настаиваешь.