Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 59 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— УЧИТЬ МЕНЯ ВЗДУМАЛ! — заорал Андрей Фёдорович, окончательно теряя контроль. — Щенок! Я воевода! Я князь!

Я не спеша слез с коня. Бросил поводья подбежавшему конюху и подошел к тестю вплотную.

В нос ударил резкий сивушный запах.

Перегар… Теперь понятно, откуда в нем такая храбрость. Конечно, князя Бледного трусом никак было назвать нельзя, он был опытным воином. Но сейчас его показная, истеричная храбрость граничила с несусветной глупостью, подогретой вином. Он искал виноватых в своем падении, где угодно, только не в зеркале.

— Мария Борисовна, — снова с нажимом поправил я, — она Великая княгиня. И регент при своем сыне. А то, чем ты и Пронский занимались…

— То, чем я занимался, было сделано во благо Руси! — снова перебил он меня, пытаясь сохранить остатки гордости.

Я усмехнулся.

— Во благо Руси, говоришь? — спросил я. — Или во благо своего кармана? — У меня появилась догадка. И следующие слова я сказал ему глядя в лицо, наблюдая за каждой реакцией. — Так понимаю, Юрий Васильевич что-то посулил тебе… Или, может быть, сама Мария Ярославна? Что они тебе обещали за то, что ты принял их сторону? За то, чтобы Углицкий и Волоцкий остались живы? Земли? Золото? Власть? — Тесть дернулся. Его взгляд метнулся в сторону, он не смог выдержать моего прямого взгляда. — Ты продался, князь! — припечатал я. — Разве я не прав?

Андрей Фёдорович ссутулился и отвёл взгляд окончательно. Вся его спесь слетела, ведь я попал точно в цель.

Двор замер. Даже Ярослав смотрел на отца с немым вопросом и разочарованием.

— Ну, хватит вам спорить!

Голос прозвучал с крыльца терема.

Мы все обернулись. На крыльце стояла Анна Тимофеевна Шуйская.

— Зайдите в дом и поговорите нормально, — сказала она, скрестив руки на груди. — Незачем холопам слышать ваши споры и видеть барский срам.

В этот момент дверь за спиной Анны Тимофеевны распахнулась снова. И там показалась Алёна.

Она выбежала на крыльцо, и увидев меня замерла лишь на долю секунды. А потом, не обращая внимания на тётушку, на отца, на всех вокруг, сорвалась с места.

Она сбежала по ступеням мне навстречу, путаясь в подоле длинного летника.

Я шагнул к ней, распахивая объятия. Она влетела в них с разбегу, крепко обхватив меня за шею. Я подхватил её, прижал к себе и легонько поцеловал.

— Я так соскучилась, — прошептала она, отстраняясь лишь на мгновение, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Я тоже скучал, родная, — ответил я, гладя её по щеке.

Я посмотрел на неё внимательно. И тогда я осознал главное. Алёна не в курсе про Анфису. Её поведение кричало о том, что она не знает про дочь. Анна Тимофеевна сдержала слово, и не сказала ей.

Обняв жену за талию, я повёл её в терем.

— Пойдем, — сказал я. — Нам о многом нужно поговорить.

Мы прошли в горницу. Я устало опустился на лавку, и Алёна тут же пристроилась рядом, прижавшись ко мне боком и положив голову мне на плечо.

— Ты живой… — выдохнула она, проводя пальцами по моей руке, словно проверяя, настоящий ли я. — Я так боялась, когда узнала, что вы пошли в атаку. Тётушка Анна места себе не находила, а я молилась.

— Всё закончилось, — сказал я. — Мы победили.

— Я знаю, — она подняла голову и улыбнулась. — Весь город гудит.

Я криво усмехнулся.

Наше уединение нарушил скрип дверей.

В горницу, шаркая ногами и держась за голову, со второго этажа ввалился Алексей Шуйский.