Онлайн книга «Рассвет русского царства. Книга 7»
|
— «Ей Богу, как ребёнок себя ведёт», — подумал я. Он тяжело вздохнул, налил себе квасу (до вина, видимо, пока не решился дотрагиваться или решил, что с него пока хватит) и, не глядя на меня, процедил. — Извинись передо мною. Ты меня оскорбил. Прилюдно. Я замер с куском хлеба в руке. Медленно положил его обратно на стол. Меня накрыло холодной волной ярости. Он что, серьёзно? — Извиниться? — переспросил я, вставая из-за стола. Сверху-вниз смотреть на него было удобнее. — Нет, Андрей Фёдорович. Ты уже переходишь границы. У тебя вообще есть совесть, а? Или ты её вместе с вчерашним вином выблевал? Ярослав дернулся, но промолчал, отведя глаза. Алёна испуганно сжала мою руку, но я мягко высвободился. — Вот, видишь! — воскликнул Бледный, тыча в меня пальцем и обращаясь к сыну и Шуйскому. — Он ничего не понимает! И не будет у меня просить прощения, хотя я и старший в роду! А он кто? Примак! — Ты старший, — начал возражать я, чувствуя, как внутри закипает, — в СВОЁМ роду. А в моем роду, Строгановых, старший я. — Про Григория я не забывал, но Великий князь, Иван Васильевич, когда одарил меня дворянством, этот момент прояснил. — И тут я не младший более, и ты это прекрасно понимаешь. Я дворянин, у меня своя вотчина, своя дружина и своё имя. И я не потерплю, чтобы ты так себя вел со мной! Бледный фыркнул, отворачиваясь. — Фыркай, сколько влезет, — продолжил я, повышая голос. — Но ты сохранил свою голову только благодаря мне! Если бы я вчера не сбил тебя с коня, если бы не закрыл тебя от гнева Великой княгини, твоя голова сейчас красовалась бы на пике рядом с Девичьим полем! — Набрав воздуха в лёгкие я продолжил. — Как и твой Нижний Новгород, ты опять же сохранил его благодаря мне! — Князь Бледный открыл рот, намереваясь что-то сказать, но я не дал ему этого сделать. — Ты не ослышался! Сегодня в Кремле Мария Борисовна мне снова его предложила, твой Нижний Новгород. — Бледный побледнел, оправдывая свою фамилию. Глаза его расширились. — И знаешь, что я ответил? — Я наклонился к нему. — Я отказался. Потому что ты — моя родня! Потому что я дурак, который помнит добро и чтит семью, даже если семья эта ведет себя, как стая бешеных псов! — Вот еще! — возмутился Бледный. — Брешешь! Не могла она… — Да замолчи ты уже! — рявкнул я. — Когда же ты уже поймешь, что всё, ты проиграл! Тебе придется уступить! А если ты дальше будешь продолжать гнуть свою правду или, еще хуже, сговариваться с врагами Марии Борисовны станешь, — тогда я тебе сразу говорю… — сделал паузу. — Можешь прощаться со своею головою. Прощаться с Нижним Новгородом, с сыном своим. Но Алёну я в обиду не дам. Она МОЯ семья. Моя жена. А вот кем будешь ты в этом раскладе, только тебе решать. Андрей Фёдорович поднял на меня взгляд. Он долго смотрел на меня, потом криво усмехнулся. — Сильно ты вырос, Дмитрий… — протянул он. — Даже не думал, когда Шуйский предлагал мне такого тестя, что с тобою придется так сложно. Думал, будет прилежный зятек… — Со мной не сложно, — огрызнулся я. — Со мной, наоборот, просто. Не ври, не предавай, держи слово и я буду лучшим другом. — Веди себя правильно и уважай старших, — начал было по новому кругу заезженную пластинку Бледный, словно не слышал моих слов. — Замолчи! — прорычал я, чувствуя, что ещё немного, и я ударю его. — Правда за мной! Я целовал крест и клялся в верности Ивану и матушке-княгине! И я напоминаю тебе… ты сделал то же самое! Ты клялся! А потом пошел торговаться с теми, кто хотел эту княгиню в монастырь сослать! Где твоя правда, князь⁈ В кошеле⁈ |