Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 57 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Мария Борисовна кивнула.

— Пожалуй, ты прав.

Наступила пауза. Я понимал, что пора уходить, но было ещё кое-что. Тем более, что момент мне показался подходящим.

— Мария Борисовна, — чуть понизив голос начал я. — Есть ещё одно дело. Ты уж прости меня, но… вчера на поле, когда я говорил с Юрием Васильевичем…

Она насторожилась.

— Что ты сделал? — перебила она меня.

— Он просил забрать тела братьев, — сказал я. — И просил о христианском погребении. О снятии анафемы.

Глаза княгини сузились.

— И что ты ответил?

— Я сказал, что митрополит Филипп снимет анафему, наложенную на Углицкого и Волоцкого, — ответил я, глядя ей в глаза. — Я пообещал ему это от твоего имени.

Она несколько секунд буквально сверлила меня взглядом.

— Ты пообещал… — медленно произнесла она. — От моего имени о снятие анафемы?

— Это было нужно, — ответил я.

Мария Борисовна молчала ещё минуту, потом её лицо разгладилось.

— Наверное, так будет правильно, — наконец сказала она. — Мёртвым всё равно, а Марии Ярославне и Юрию Васильевичу будет меньше поводов злиться. К слову, я бы дала на это добро, если бы ты спросил.

В ту же секунду она серьёзно посмотрела на меня.

— Но впредь, Дмитрий… не стоит отвечать за меня. Никогда.

— Разумеется, Великая княгиня, — я склонился в глубоком поклоне. — Больше такого не повторится.

— Ладно, считай, что прощён, — сказала она. — Ты отправляешься сейчас к Шуйским?

— Да, — ответил я.

— Передай Анне Тимофеевне и своей жене, что моё приглашение в гости на завтра в силе.

— А что насчёт отпустить меня домой?

— Я подумаю, — сказала Мария Борисовна. — Однако, уже завтра князь Бледный должен покинуть Москву.

— Я понял, — сказал я, и тут же спросил. — И сколько мне ждать твоего решения?

— Столько, сколько потребуется, — ответила Великая княгиня, давая всем своим видом понять, что разговор закончен.

Перед тем как покинуть Кремль и отправиться на подворье к Шуйским, я должен был уладить последние дела.

— Богдан, — подозвал я своего верного десятника. — Ты пока остаёшься при Марии Борисовне. Не против?

— Нет, — ответил он, но тут же спросил. — Но ты же меня заберёшь в Курмыш?

— А ты хочешь?

— Конечно хочу, там вся моя семья. А здесь, — слегка скривился он, — мне не место. Хотя, признаюсь честно, Мария Борисовна добра ко мне.

— Не звала к себе на службу? — задал я вопрос, который не раз у меня возникал.

— Нет, — ответил Богдан.

— Ладно, мы отошли от темы, — улыбнулся я, порадовавшись тому, что несмотря ни на что Богдан остался мне верен. — Скоро прибудет наша дружина с Девичьего поля. Проследи чтобы воинов разместили в старых казармах. В общем, ты знаешь, что надо делать.

Богдан коротко кивнул.

— Будет исполнено, Дмитрий Григорьевич. Не беспокойся, присмотрю.

Отпустив его, я направился искать митрополита Филиппа. Мне нужно было закрыть вопрос с телами князей.

И его я нашел в одной из боковых пристроек Успенского собора. Он был не один, дьяки суетились вокруг с бумагами, но увидев меня, владыка знаком велел им удалиться.

— Владыко, — я склонил голову, подойдя под благословение.

Филипп перекрестил меня.

— С победой тебя, Дмитрий, — сказал Филипп, показывая на лавку напротив него. — С чем пришел? Вижу тревога в глазах твоих.

— Дело есть, владыко, — прямо сказал я. — Касательно Углицкого и Волоцкого.