Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 47 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

К утру следующего дня на утоптанном пустыре за крепостной стеной собралась пестрая толпа. Больше двух сотен мужиков. Вчерашние пахари, младшие сыновья, которым не досталось надела… в общем, самый обделённый и незащищённый класс.

Я вышел вперед, вглядываясь в эти лица. Рядом со мной ехал Ратмир.

— И из них ты хочешь сделать воинский класс? Да они же…

— Попробуем, — перебил я друга, после чего остановил Бурана перед этим сборищем.

— Вы все знаете зачем здесь. Но, — сделал я паузу, — для того, чтобы пойти ко мне на службу, вы должны показать, что достойны этого. И для начала разомнемся! — крикнул я, перекрывая гомон. — Видите опушку леса? Бегом вокруг нее. Один круг. Время пошло!

Толпа дрогнула, неохотно зашевелилась и побежала. Точнее, потрусила, смешивая под ногами рыхлый снег и мерзлую грязь. И мы с Ратмиром поехали следом, контролируя процесс.

Отсев начался почти сразу. Кто-то задыхался уже на первой сотне саженей, кто-то хватался за покалывающий бок. А один парень и вовсе отстал от основной массы, волоча за собой правую ногу. Я тронул поводья и поравнялся с ним.

— Стой.

Парень замер, тяжело дыша. По его потному лицу катились капли.

— Чего хромаешь? — спросил я, разглядывая неестественно вывернутую стопу.

— Кость ломал несколько зим назад, боярин, — выдохнул он, утирая нос рукавом истрепанной рубахи. — Срослась криво. В поле долго не могу теперь… спина отнимается.

Я спрыгнул с коня, присел на корточки и провел пальцами по его голени. Под грубой тканью порток прощупывался уродливый костный нарост. Что-то подобное было у Ярослава, и по идее, можно было попробовать это исправить, но мне сейчас было просто не до него. И как бы не было его жалко, я понимал, что в артиллерийском расчете он станет обузой.

— Мне тебя жаль, парень, — я поднялся и отряхнул ладони. — Но в пушкари я тебя не возьму.

В глазах парня мелькнуло отчаяние, губы дрогнули.

— Жаль, господин, — он опустил взгляд на свои худые руки. — Я ведь сменить всё хотел. Из земли вылезти, в воины пойти.

— Пушку еще докатить надо, — отрезал я. — Иди домой.

Дальше за дело взялись мои ученики-лекари, Фёдор, Матвей и Антон. Мы устроили настоящую медицинскую комиссию прямо на холоде. Проверяли зрение, слух, заставляли поднимать пудовые мешки с песком. Тридцать человек отсеялись из-за откровенной физической слабости. Еще восемьдесят забраковали мои лекари… грыжи, больные суставы, последствия истощения у других — гнили зубы или тряслись руки.

Спустя несколько часов передо мной стояло ровно семьдесят человек. Лучшие из тех, кто пришел.

Я прошелся вдоль шеренги, вглядываясь в их лица.

— Слушайте меня внимательно! — воскликнул я как можно громче. — Вы думаете, воинская служба — это красивые кафтаны и серебро в карманах? Думаете, будете трофеи с мертвых татар собирать? Забудьте! Это грязь, кровавые мозоли и стертые до мяса плечи, когда пушка увязнет в болоте. Мы будем тренироваться до изнеможения. Вы проклянете тот день, когда пришли сюда. Я ни от кого не скрываю правды: здесь будет больно и трудно. Кто не готов харкать кровью в учениях, разворачивайтесь и уходите прямо сейчас.

Я замолчал, давая словам осесть в их головах. Спустя мгновение двое мужиков переглянулись, опустили головы и молча вышли из строя, направляясь в сторону слободы.