Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 46 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

В какой-то момент мне это надоело.

— Ярослав, — сказал я как-то после ужина, когда женщины уже разошлись по опочивальням, а мы остались допивать кувшин вина, — а не хочешь повторить?

— Что повторить? — не понял он.

— Урок фехтования. Прямо сейчас. На заднем дворе. Только без зрителей, по-мужски.

Он загорелся мгновенно.

— А давай! Только чур, потом не жаловаться, что бока намял!

Мы вышли на утоптанный снег. Луна светила ярко, заменяя факелы. Взяли тренировочные клинки.

В этот раз я не стал играть в поддавки. Никакой жалости к самолюбию, никакого театра для публики.

Ярослав кинулся в атаку с тем же задором, но я встретил его жёстко. Уход с линии атаки, короткий блок и резкий, хлёсткий удар плашмя по рёбрам. Кольчуги мы в этот раз не надели, и калечить друга я не хотел.

— Хэк! — сгибаясь выдохнул княжич.

Не давая ему опомниться, я провёл подсечку. Ноги Ярослава взлетели вверх, и он мешком рухнул в сугроб. Я тут же обозначил укол в горло, остановив клинок в дюйме от его шеи.

Он лежал, хватая ртом воздух, и смотрел на меня снизу-вверх с немым изумлением.

— Первый урок, брат, — протягивая ему руку сказал я. — Никогда не недооценивай противника, у которого тебе один раз повезло выиграть.

Ярослав ухватился за мою руку, поднялся, отряхиваясь от снега. Поморщился, потирая ушибленный бок.

— Понял, — буркнул он, но уже без обиды. — Крепко ты меня… За дело, — повинился он. Наверняка до него дошло, что я ему поддался в прошлый раз.

— За дело, Ярослав. За дело.

Но всему приходит конец. Настало утро и нашего отъезда.

На крыльцо высыпали все. Рядом с Ярославом, кутаясь в меха, стояла Софья.

Когда сани уже были готовы, Софья вдруг шагнула к Алёне и крепко обняла её.

— Спасибо тебе, сестра, — сказала она. — За тепло, за подарок… И за то, что приняла. Мы обязательно приедем к вам в Курмыш. До распутицы, обещаю! Хочу своими глазами увидеть те чудеса, о которых слышала.

Алёна просияла, отвечая на объятия.

— Ждём, Софья! Всегда ждём! Дом для тебя открыт!

Я стоял рядом, вежливо кивал, однако помнил разговор с Марией Борисовной.

Поход на Новгород… его никто не отменял. А значит ВОЙНА!

Поэтому понимал, что не приедет Софья. Ни до распутицы, ни после. Ярослав поведёт полки на север, а ей придётся ждать. И если приедет она к нам, то без Ярослава. Да и меня там не будет.

Но вслух я не сказал ни слова. Зачем портить момент?

Мы тронулись. Алёна прижалась ко мне, положив голову на плечо.

— Хорошо съездили, — промурлыкала она. — Душевно.

— Не то слово, — согласился я, обнимая её одной рукой.

Она помолчала немного, водя пальцем по узору на моём кафтане, а потом подняла голову и заглянула мне в глаза. Взгляд у неё был хитрый.

— Ты ведь не забыл, Строганов? — спросила она шёпотом.

— О чём? — я прикинулся дурачком, хотя по улыбке уже прекрасно понимал, куда ветер дует.

— О нашем уговоре. Про пополнение. Про «углублённое занятие этим вопросом», как ты выразился.

Я рассмеялся, прижимая её к себе крепче.

— Такое забудешь… Как вернёмся, Алёна, я из спальни выходить не буду. Готовься, пощады не будет.

— Смотри мне, воевода. За язык тебя никто не тянул.

Вернувшись в Курмыш, я быстро взялся за работу. Для начала велел пустить клич по всем окрестным деревням и нашей разросшейся слободе, что начинается набор в пушкари. Требовались мужчины в возрасте от шестнадцати до тридцати лет. Главное условие — исключительно по доброй воле. Из-под палки можно заставить махать мотыгой, но подносить фитиль к пороховому заряду должен человек, который понимает зачем он здесь находится.