Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 86 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Мария, — начал я. — Ты красивая женщина. Умная… и ты мне очень нравишься, и ты это знаешь.

Она мгновенно ухватилась за эти слова, наклонившись над столом и внимательно посмотрев мне в глаза.

— Так в чём тогда дело, Дима? — в её голосе звучало непонимание. — Если я тебе нравлюсь, что тебя останавливает? Я уже сказала, что готова мириться с тем, что у тебя есть Алёна.

Меня поразили её слова. Мириться… То есть выходило так, будто это она пострадавшая сторона. Наверное, это было ярчайшим примером того, как власть развращает мышление.

Тем временем Мария Борисовна продолжила.

— Разве не я тебя с ложечки кормила, пока ты бредил? Разве не я ночи у твоей постели проводила, забыв про всё на свете?

Я отвёл взгляд, понимая, что в этом моменте у меня нет возражений. Я был очень благодарен Марии Борисовне за заботу и тепло. Хоть она делала всё это с определённой целью…

— Это будет нечестно, Маша. Просто нечестно, — ответил я. — По отношению к Алёне. Она ждёт моего ребёнка.

Мария Борисовна резко выпрямилась и с холодом посмотрела на меня.

— Тебя только это останавливает? Твоя святая праведность?

— Не только, — я тяжело вздохнул. — Я дал клятву перед Богом.

Она несколько секунд смотрела на меня, и следующие слова она произнесла с иронией.

— Знаешь, Дмитрий, о тебе ведь всякое болтают. Слухи по землям русским ползут разные. Считают, что ты чудотворец. Взять служанку мою… Она тоже так думает. И даже у меня есть сомнения на сей счёт. — Она повернулась в сторону окна. — Глеба Ряполовского от стрелы в шее спас, Ярослава Бледного от хромоты избавил, яд из меня вытравил. Шуйского, опять же, из лап смерти вырвал. — Вдруг она зарычала и ударила ладонью по столу. — Если у тебя ТАМ, — показала она пальцем в потолок, — такие строгие запреты на прегрешения, то объясни мне… непогрешимый ты наш, откуда у тебя внебрачная дочь взялась? С одной стороны, ты тут клятвами сыплешь и верность хранишь, а с другой преспокойно «гуляешь с замужними бабами», когда тебе это удобно. Я не понимаю этого, Дмитрий! Это лицемерие или ты просто меня боишься?

На некоторое время наступила тишина. Оправданий некоторым моим поступкам просто нет.

Мы мерились взглядами, и я дождался, когда Мария Борисовна отвела свой.

— Мы уходим не в ту сторону, — произнёс я спокойным тоном. — Речь сейчас не о моих грехах. Ты спросила меня, каким я вижу Московское государство.

— Государство? — Мария прищурилась и медленно поднялась, обходя стол и замирая в паре шагов от меня.

— Скажи мне, Дмитрий… А не хочешь ли ты сам примерить этот трон? Все эти речи о централизации, об армии, о самодержавии, не для себя ли ты почву готовишь? Может, тебе тесно в Курмыше?

— «Опасный вопрос!» — пронеслась у меня мысль и на него следовало отвечать так, чтобы у Великой княгини не возникало подобных мыслей.

— Нет, Маша, — ответил я максимально серьёзно. — Трон я занимать не хочу. У меня нет этой жажды власти ради самой власти. Я не готов принимать на себя ответственность за судьбы людей, за каждый неурожай и каждую войну. Мне достаточно моего Курмыша и того, что я могу сделать для Руси своими руками. И если бы я хотел власти, разве я не должен был наоборот желать остаться в Москве?

Мария Борисовна смотрела очень внимательно, стараясь найти на моём лице хоть что-то, что могло бы указывать на мою ложь.