Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 83 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Учитель, перед тем как к тебе идти, я случайно разговорился со служанкой Великой княгини.

— «Ага, случайно», — подумал я, но промолчал.

Федор продолжил.

— Она сказывала, что у Марии Борисовны с братом, Михаилом Борисовичем, после вашей прогулки разговор был… ох, какой нехороший.

Я тут же подобрался и стал внимательно слушать его.

— Рассказывай всё, что она сказала.

— Сказывала она, что князь Тверской из кабинета княгини вылетел, чуть двери с петель не снёс. Весь такой… ну, понимаешь, красный. Глазами сверкает, кулаки сжимает. А Великая княгиня после того полчаса в тишине сидела, никого не пускала, даже сына своего.

Фёдор понизил голос.

— Кричала на него, сильно. Про то, что нечего в чужие дела лезть и указывать ей, с кем дружбу водить.

Я откинулся на спинку кресла, переваривая информацию. Вот оно что. Значит, Михаил не просто со мной поговорил, он ещё и сестре решил «глаза открыть». Ооой, дурак…

— Молодец, Федя, — тем временем сказал я вслух. — Продолжай в том же духе, только осторожно. И служанке этой передай. Не хватало, чтобы нехорошие слухи разнеслись по кремлю.

Ученик кивнул и вскоре ретировался.

Вечером мне передала служанка Марии Борисовны, что княгиня решила лечь пораньше, сославшись на усталость, и что совместный ужин от меняется. Я поблагодарил за весть, и попросил её приказать слугам принести еды в комнату. Честно… после того, как меня отравили, я боялся повторения.

Но к служанке Марии Борисовны у меня было какое-никакое доверие. Тем не менее, съев и надкусив понемногу от каждого блюда, я полчаса прислушивался к своим ощущениям и ничего подозрительного не почувствовав съел всё остальное.

Утром следующего дня ко мне снова пришла служанка и сообщила, что Великая княгиня желает меня видеть.

Я оделся, поправил кафтан и отправился в её покои, по дороге прикидывая, как начать разговор, касательно моего возвращения домой.

Мария Борисовна сидела за пустым столом и было понятно, что ждёт она только меня.

Я вошёл и прислонился к дверному косяку. Подниматься на третий этаж и ходить по длинным коридорам пока мне было нелегко.

— Мария Борисовна, — произнёс я. — Я, конечно, сильный, но позволь мне всё-таки присесть.

Она подняла на меня глаза.

— Прости, Дима… присаживайся. Я… я задумалась.

Я опустился на стул напротив неё и около минуты мы молчали.

— Брат мой… Михаил… — начала она. — Он вчера говорил с тобой? Хотя, что я спрашиваю, ведь и так знаю ответ.

Она обернулась ко мне.

— Не смей слушать его, Дмитрий! Он возомнил, что может распоряжаться моей жизнью и моими чувствами. — Она замолчала и тяжело вздохнула, стараясь унять разбушевавшиеся нервы.

— Я не просила его вмешиваться! Слышишь? Он просто боится за своё влияние, за свои земли в Твери. Ему плевать на меня, ему важна лишь корона на голове моего сына, которой он хочет управлять.

Не перебивая, я внимательно слушал. В этот момент я понял, что Михаил Тверской, сам того не желая, стал моим идеальным громоотводом.

— Я услышал его, Мария, — сказал я. — Но разве слова брата не имеют веса? Он беспокоится о твоей чести и о моей голове тоже.

— К чёрту честь! — выкрикнула она. — Никто из них не смеет мне указывать как жить!

Я сидел и чувствовал, как губы сами собой растягиваются в едва заметной усмешке. Теперь всё складывалось идеально. Если я уеду в Курмыш через неделю… а я уеду, то она будет винить в этом Михаила. Будет думать, что это он на меня надавил, и разрушил её маленькую надежду.