Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 89 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Я уже говорил, нужно поднимать грамотность простых людей.

— А что насчёт грамотности?

Я задумался. Это был сложный вопрос. Образование на Руси было доступно только узкому кругу, а именно духовенству и боярским детям. В основном все учились жизни на практике, перенимая ремесло отцов.

— Нужны школы, — начал я. — Не церковные и не монастырские, а княжеские. Где детей будут учить не только грамоте и молитвам, но и счёту, и ремёслам, и военному делу. Где сын кузнеца сможет стать лекарем, а сын крестьянина, воином или дьяком. Как я уже говорил, не по рождению, а по способностям.

Мария, не перебивая, внимательно слушала меня.

— Это… — она замялась. — Это… Церковь никогда не согласится.

— Церковь будет против, — кивнул я. — Но, если мы дадим ей часть контроля, она смирится. Пусть в этих школах преподают и священники. Пусть дети учат псалмы и молитвы. Но вместе с этим пусть учатся считать, писать, понимать, как устроен мир. Тогда через двадцать лет у нас вырастет поколение людей, которые будут грамотнее, сильнее и преданнее престолу.

Мария задумалась.

— Двадцать лет, — повторила она. — Это долго.

— Зато надёжно, — парировал я. — Изменения не бывают быстрыми. Они требуют времени… и, к сожалению, жертв.

Она посмотрела на меня с каким-то грустным выражением.

— Жертв… Да. Я понимаю.

В комнате воцарилось задумчивое молчание.

— Дмитрий, — вдруг произнесла Мария, — скажи мне честно. Почему ты всё это делаешь? Почему ты так рискуешь ради меня и ради моего сына?

— Я уже говорил. Потому что верю в тебя. И потому что я хочу, чтобы мои дети жили лучше, чем я, — ответил я.

Мария улыбнулась.

— Спасибо, — прошептала она, и подняв взгляд спросила. — Так ты переедешь в Москву?

Я не спешил отвечать.

— Скорее всего, да. Но не сейчас, пока рано. У меня слишком много дел в Курмыше. Тем более, я должен обсудить этот вопрос с Алёной.

— Когда тебя ждать? — тут же спросила она.

Я задумался.

— Не раньше следующей весны.

— Хорошо, — сказала она, и сделав паузу добавила. — Зимой я планирую приехать к тебе в гости, и посмотреть, что ты уже успел сделать. Примешь на постой?

— Это будет честь для меня, — ответил я.

— Ну, вот и отлично.

* * *

Получив разрешение возвращаться домой, я начал сборы. И они затянулись на неделю. Я не торопился, так как чувствовал, что тело ещё не восстановилось полностью. И хоть я начал, пока только в комнате, проводить разминку… приседания, отжимания и так далее. Но возвращение в форму займёт куда больше времени, чем я хотел бы.

Также я столкнулся с бюрократизмом пятнадцатого века. И скажу я, нервов попили местные дьяки знатно.

Приходилось вчитываться в каждую букву в грамотах на владение новыми землями. Я требовал, чтобы мне читали вслух каждое слово.

— Степан, — позвал я дьяка. — Иди сюда.

Дьяк подошёл, взял грамоту и начал читать монотонным голосом.

— «Жалуется боярину Дмитрию Григорьевичу Строганову село Холуй с пятьюдесятью дворами, деревня Мстёра с тридцатью дворами, деревня Палех с двадцатью дворами. Общее количество крестьянских душ — четыреста пятьдесят. Со всеми лесами, водами, пашнями, выгонами и угодьями…»

Я слушал, прерывая его на каждой неясной формулировке.

— Стоп. Что значит «со всеми угодьями»? Это охота? Рыбалка? Сбор грибов? Или там ещё что-то?