Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 87 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Ясно, — выдохнула она, возвращаясь на своё место. — Что ж. Я тебя услышала. — Она взяла кружку и, сделав несколько глотков, сказала. — Касательно твоего видения централизации власти скажу, что не со всем согласна, но зерно истины в твоих словах есть. Только вот дело в другом.

— В чём же? — спросил я, порадовавшись, что мы ушли от сложной темы наших взаимоотношений. Вот только я оказался не прав, и Мария Борисовна зашла с другой стороны.

— В том, что ты сам себе противоречишь, — она усмехнулась. — Хочешь изменений? Хочешь новую Русь? Допустим. Но неужели ты всерьёз полагаешь, что великие дела могут вершиться из твоего Курмыша?

Мне так и хотелось ответить, что ты же меня сама спросила про моё видение… Я ещё не строил планов.

Но я пока не стал произносить этого вслух.

— Понимаешь, — наклонив голову продолжила она, — легко советы давать издалека. Сиди себе в Курмыше, отливай рыси, готовь порох, строй водяные мельницы, а в Москве… — сделала она паузу, — пусть другие с боярами грызутся. Удобно, правда?

— Маша, чего ты хочешь от меня? — спросил я. — Ты сама подняла этот разговор. Я тебе выложил всё как на духу. Однако, если ты не хочешь этого делать, то не делай! Я же тебя не заставляю! У меня просто нет на это никаких прав. Ты Великая княгиня, и правишь Московским княжеством тоже ты, пока не передашь трон Ивану.

— Да понимаю я! — психанула Мария Борисовна и перешла на крик. — Более того, понимаю, что ты прав! Думаешь, меня не достали бояре? Их постоянные склоки? Вспомни, почему я тебя просила приехать как можно быстрее, — уже тише сказала она. — Я не готова ломать старинные устои. Я всего лишь женщина… — попыталась разжалобить меня.

— Ой ли? Старинные устои? — я посмотрел ей в глаза. — Маша, давай не будем лукавить. Ты совсем не слабая женщина, которой пытаешься казаться.

Она взглянула на меня с недоумением.

— Что ты этим хочешь сказать? — спросила она.

— Я хочу сказать, что если бы ты следовала старинным устоям, то сейчас не сидела бы здесь и не решала судьбы земель, — я сделал паузу, давая словам осесть. — Вспомни, что ты меня просила сделать, когда Иван Васильевич, узнал о… — не стал я произносить имя Глеба. Она прищурилась, и молча кивнула, тем сам как бы говоря: «я поняла о чём ты». Тогда я продолжил. — Но даже после его смерти ты не сдалась, ведь, по идее, ты должна была отправиться в монастырь. Скрыться за чёрным платком, забыть о мирской суете и молиться. Своего сына доверить дядьям, которые имели на то полное право.

Её взгляд мгновенно изменился и стал колючим.

— Ты сейчас серьёзно хочешь об этом поговорить? — прошипела она.

Я понимал, что зря поднял эту тему, но я не боялся.

— Ты сильная! И поэтому-то я принял твою сторону, — соврал я, и продолжил подготавливать почву для того, чтобы Мария Борисовна в следующий раз, когда эта тема поднимется вновь, была готова к непростому разговору. Потому как то, что происходило сейчас, кроме как простым сотрясанием воздуха не на назовёшь. И я продолжал. — Поэтому я сражался за тебя на Девичьем поле и брал Новгород. Не из-за старинных устоев, а потому что ты та, кто готов показать, что нужно меняться.

Мария Борисовна стала задумчиво смотреть на меня.

— Скажи, чего ты хочешь сама? — спросил я. — Ты ведь не просто так задала этот вопрос.