Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 57 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Я понял тебя, боярин, — кивнув сказал он, — и услышал.

Я махнул рукой холопам, и те притащили из-за орудий охапку чистых тряпок. Хотел, чтобы посол обтёрся, но Антонио только покачал головой и что-то сказал своему слуге. Тот юркнул к лошадям и вернулся со свёртком.

— У посла с собой сменная одежда, — перевёл толмач.

Я хмыкнул.

— «Вот же предусмотрительный», — подумал я.

Мы постояли в сторонке, пока Антонио за телегой переоблачался. Бек терпеливо разглядывал склон, заложив руки за спину.

И наконец-то венецианец вышел, уже в сухом, и кивнул, мол, готов. Я повёл всю компанию ко вторым мишеням… к тем, что мы расстреливали ядрами.

Не все щиты разнесло, несколько стояло абсолютно целыми, зато борозды в земле от ядер легли кучно. Но для пятнадцатого века такая кучность хороший показатель. Бек присел на корточки, тронул пальцем взрытую землю. Антонио стоял рядом и молча считал воронки глазами.

— Скажи, боярин, — заговорил венецианец, и толмач подхватил. — А не желаешь ли ты обменяться с нами опытом? Мы покажем, как льют у нас, ты покажешь, как льёшь у себя. Так сказать, к общей выгоде.

Я чуть не рассмеялся. Хитрый, засранец, и мнит себя самым умным. Хотя на его месте я бы тоже попробовал… а вдруг этот русский варвар клюнет.

— Можно, — сказал я, — только при одном условии. Вы передаёте нам корабельных мастеров и тех, кто стекло варит. Тогда и я раскрою, как лью пушки.

Толмач перевёл, и Антонио поморщился. Я знал, что он откажет, ещё до того, как тот открыл рот. Стекло и корабелы — это у венецианцев святее иной иконы.

За такое на их Арсенале голову снимут и в лагуну бросят.

— Это невозможно, — сказал он.

— Значит, и опытом меняться не будем, — пожал я плечами. — Ну и ладно.

Мы вернулись к орудиям. Гости снова принялись их обхаживать. Бек прошёлся вдоль стволов, остановился у крайнего и медленно провёл ладонью по краю дула, заглянул внутрь.

— А как же вы делаете канал таким ровным? — спросил он.

Я улыбнулся и развёл руками.

Бек поймал мой взгляд и понимающе наклонил голову. Ответа не будет, и он это принял без обиды.

А про себя я подумал, что разводить руками бессмысленно. Мастер его явно не дурак и наверняка уже смекнул, что монолитную чугунную болванку мы рассверливаем.

Но одно дело догадываться, и совсем другое — услышать от меня вслух.

— Хорошая работа, боярин, — выдержав небольшую паузу, сказал Бек. — Очень хорошая. Могу с уверенностью сказать, что таких орудий нет у нас и у них, — головой он показал на Антонио.

— Благодарю, — сказал я.

Мастера османов и венецианцев осматривали пушки ещё несколько минут, после чего мы собрались в обратный путь.

К посольскому приказу мы вернулись уже за полдень. Мы спешились во дворе. Я едва успел перекинуть повод подбежавшему холопу, как почувствовал, что меня берут в оборот с двух сторон разом.

Антонио шагнул ко мне слева, Бек — справа. И оба заговорили одновременно.

— Боярин Строганов, прошу тебя ко мне, — начал венецианец. — Нам есть что обсудить с глазу на глаз, и я бы…

— Боярин, — перебил Бек, и толмач затараторил вдогонку, — окажи честь, зайди ко мне первым. После того, что я видел сегодня, у меня…

Они оба осеклись и посмотрели друг на друга. Воздух между ними будто наэлектризовался. Венецианец чуть приподнял подбородок. Османский посол прищурился. Что тут скажешь, два врага, чьи страны режут друг друга, не хотели уступать друг другу ни в чём.