Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 39 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я замолчал, став ждать что мне на это ответил Мария Борисовна.

— Допустим, ты прав, — сказала она. — Но это не значит, что мы должны помогать Османам. Латинянам… да, я теперь понимаю почему ты не хочешь им помогать. Но только из-за этого помогать Османам? Нет, это неправильно.

— Я не говорю, помогать, — ответил я. — Я говорю, продавать, но на наших условиях. И надо играть на том, что если вы не дадите нам мастеров, то мы попросим у ваших противников. — Я сделал паузу. — Османы сейчас сильнее. И если мы продадим орудия только венецианцам, мы фактически выберем сторону. И османский султан это запомнит. Через пять лет, может, через десять он придёт к нам. К слову, Стамбул к нам гораздо ближе. Особенно через Крым и через Большую Орду, которая теперь хоть и без хана, но стоит Махмеду обратить свой взор туда и поддержать кого-то из сыновей Ахмата, как Орда снова начнёт набирать силу.

В этот раз княгиня долго молчала.

— Владыка Кирилл, — произнесла она, — будет недоволен, если мы продадим орудия и тем, и тем.

— Будет, — согласился я. — Но владыка Кирилл сегодня уже показал, что у него своя игра. И мне кажется, что он специально не сообщил нам о посольских миссиях, чтобы у нас было меньше времени подумать. Чтобы мы приняли сторону Европы… — Мария Борисовна серьёзно посмотрела на меня, и я тут же поднял руки в примирительном жесте. — Я не говорю, что он враг. Я говорю, что у него своя голова на плечах, и она думает не только о Москве.

Княгиня невесело усмехнулась.

— Это я и без тебя поняла, Дмитрий Григорьевич.

Она отпила кваса.

— Хорошо, — сказала она, — послушаем османов. Посмотрим, что они скажут, как себя поведут. После соберёмся ещё раз с владыкой и решим окончательно.

— Согласен.

— Но имей в виду, — она посмотрела на меня. — Окончательное слово всё равно моё. И если я скажу «только венецианцам», будет «только венецианцам».

— Иначе и быть не может, княгиня, — я склонил голову. Вот с такой Великой княгиней мне больше нравилось общаться.

Она кивнула и тогда я поднялся из-за стола.

— До обеда, княгиня.

— До обеда, Дмитрий Григорьевич.

Уже у двери я обернулся.

— Один совет, если позволишь.

— Говори.

— Когда придут османы… пусть подождут. Не сразу принимай. Они должны почувствовать, что им не рады, но всё-таки приняли. Это сразу собьёт с них половину спеси.

Мария Борисовна чуть улыбнулась.

— Я подумаю, — ответила она.

Закрыв за собой дверь, я спустился по лестнице во двор. Прыгнул на коня, которого подвели мои дружинники, сопровождавшие меня в Кремль.

Я успел съездить домой, переодеться в чистое, выпить кружку взвара с Алёной и вернуться обратно.

Когда я вошёл в тронный зал, владыка Кирилл уже стоял на своём месте.

Я встал справа от трона, а Кирилл слева.

Словно дожидаясь этого момента, в дверях появилась Мария Борисовна.

— Ну что ж, — сказала она, — османы уже достаточно ждали, пора бы их пригласить.

Великая княгиня сделала жест рукой, и двери в тронный зал открыли двое рынд.

Тут же в дверь вошли четверо. Я переводил взгляд с одного на другого, стараясь определить кто есть кто. И, судя по всему, первым шёл посол. Одеяния у него были явно богаче, чем у остальных.

За ним шли двое сопровождающих в длинных кафтанах с поясами, и последним был толмач. К слову, толмач был наш… русский. Видимо, кого-то из посольского приказа приставили.