Книга Рассвет русского царства. Книга 12, страница 56 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

И уже через час снова раздался грохот орудий.

— БАХ-БАХ-БАХ!

Дорога на Нижний Новгород.

Григорий Строганов.

Григорий гнал отряд так, как не гонял давно. Поднимались затемно, шли до сумерек, каждый взял с собой по два подменных коня, поэтому удавалось держать высокий темп.

В отряде почти каждый знал кого-то из тех тридцати, что остались на московском подворье, и у костров по вечерам было тише обычного, никто не травил баек.

Сам Григорий думал про Алёну. Гнал от себя эти мысли, а они возвращались. Как она смеялась на свадьбе. Как поддевала Дмитрия при всех, и тот только руками разводил. Как носила Аню и ворчала, что живот мешает садиться в седло. Григорий стискивал зубы и смотрел вперёд.

Алёну он считал родной… дочерью…

Дождь шёл через день. На переправах кони вязли по бабки* (это нижняя часть ноги лошади, область над копытом),дважды приходилось разворачивать походную кузню, и Ратмир оба раза стоял у горна, потому как был в этом деле наиболее опытным.

На восьмой день из-за поворота открылся вид на Нижний Новгород.

На подворье Бледных было людно. Бабы, челядь, десяток гридней из старых, что уже не годились в поход. Мужиков раз-два и обчёлся.

Княгиня Ольга вышла к нему стоило слугам сообщить о его прибытии. Григорий помнил её красивой женщиной с проницательным взглядом, а сейчас она перед ним стояла постаревшая мать, с укрытой чёрным платом головой. Рядом с Ольгой тут же встала Софья, жена Ярослава.

— Прими моё горе, княгиня, — сказал Григорий и поклонился. — Алёна была мне, как родная дочь.

— Была, — повторила Ольга. — Все теперь говорят «была»… — надтреснутым голосом поправила она. — Где Дмитрий?

— Под Казанью. Меня прислал.

— Под Казанью. — Ольга нахмурилась и покачала головой. — Дочь мою убили, а он стены ломает ради… — договорить ей не дали. Софья дёрнула руку свекрови, и та замолчала.

— Он делает то, что должен, — сделав вид, что не заметил этого, ответил Григорий. — И вернётся с победой над врагом всея Руси. А пока что прислал меня. И я тоже сделаю то, что должен.

— Проходи в дом, — сказала Софья. И Григорий поднялся по крыльцу, а Софья тем временем перехватила руку и мягко провела свекровь под локоть, усадив на лавку. Подали горячий взвар.

От Ольги Григорий узнал главное. Андрей Фёдорович поднял без малого пять тысяч клинков. Каких клинков, отдельная песня. Ветераны, что доставали саблю последний раз при Василии Тёмном, да мальчишки, у которых усы ещё не решили расти. Всё это воинство ушло к Владимиру. Богдан отправился с князем. Там же Григорий получил ответ на самый главный вопрос. Его внуки живы и сейчас должны находиться во Владимире у владыки Варлаама.

— Хоть тут слава Богу, — выдохнул Григорий.

— Ты остановишь его? — спросила Ольга в лоб. — Мужа моего.

Григорий помолчал.

— Письмо у меня к нему. От Дмитрия. А остановить… Князя твоего, княгиня, только Бог остановит, но поговорить попробую.

Ольга посмотрела на него долгим взглядом и ничего не ответила. Софья проводила его до крыльца и у самых дверей тихо сказала.

— Григорий Осипович, — она сделала паузу. — Андрей Федорович не спит ночами. Тяжко тебе придётся, чтобы достучаться до разума его. Горе затмило… — она тяжело вздохнула. — Ты уж постарайся не поддаваться на его слова, когда кричать он станет.