Книга Рассвет русского царства. Книга 12, страница 59 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— А дальше я поскакал в Нижний, — сказал он. — Один… упредить князя… — он сделал паузу. — И в дне пути от города нарвался.

— На кого? — спросил Григорий.

— Пятеро конных. Я сперва решил, что разъезд, у меня и подорожная была заготовлена… — он перекрестился, — спасибо владыке Варлааму. Если бы не он, ещё туже всем пришлось бы.

— Что было дальше? — серьёзным тоном спросил Григорий.

Богдан кивнул.

— В общем, меня заметили и один, ко мне подъехав, пригляделся и как заорёт: «Строгановский сотник! Он это!» Морда его мне незнакомая, а меня гадёныш знает. И всё завертелось.

Он сделал глоток вина и продолжил, глядя в стол.

— Уходить пришлось сразу… впятером они бы меня стоптали. Стреляли вслед, одна стрела плечо нашла. Передний на резвом коне догнал, я развернулся принять бой… — Богдан поднял правую руку и пошевелил тремя оставшимися пальцами. — Сабля у меня из этой клешни, сам знаешь, как из ковша летит. Он ударил в оттяг… и-и нет сабли. Хорошо, конь умный, вынес.

— А дальше? — Бледный подался вперёд.

— Дальше вспомнил, чему воевода учил. В седельной суме у меня две гранаты лежали и тлеющий трут в медной трубке*.

(От авторов: В медную трубку помещали специально подготовленный трут. В качестве материала брали то, что хорошо ловит искру и долго тлеет: обожжённую льняную ткань, высушенный гриб-трутовик (его иногда специально проваривали в воде с толчёным углём, чтобы лучше расслаивался и ловил искры), сухую паклю, хлопковую ткань или даже опалённую верёвку. Иногда внутрь закладывали небольшой фитиль. Такой трут мог тлеть от 10 до 14 часов — при условии, что трут был хорошо подготовлен)

— … не иначе как с Божьей помощью раздул на скаку, запалил фитиль и кинул под ноги передним коням. Рвануло, да так удачно, что одного вместе с конём в кувырок, у второго конь понёс, и седока о сук приложило. Арбалет, взведённый у седла, висел… ну я и обернулся, выцелил и третий сполз. Осталось двое.

— Двое на одного раненого, — заметил Ратмир. — Весёлый расклад.

— Куда уж веселей, — ворчливым тоном произнёс Богдан. — Сабли нет, плечо горит, кровь по спине течёт. Короткое копьё у седла оставалось… В общем, я развернулся. Сошлись. Первый глупым был, и раскрылся. Я ему в грудь ударил, под ключицу. Второго конём сбил, он ногу в стремени вывернул и подняться уже не смог. Его я взял живым, правда, при падении он ногу сломал, да так, что кость ногу порвала.

Он замолчал и все ждали продолжения.

— И? — не выдержал Бледный.

— Костёр развёл. Спрашивал… кто такой, и кто послал. — Богдан повертел чарку. — Не мастер я в этих делах. Глав бы разговорил, а я по-простому, калёным железом. Он выл, молил, а твердил одно — приказ Великой княгини. Приказ Великой княгини, и всё тут. Спрашиваю, кто приказ передал? Ответил, что сотник ихний. Имени не назвал. Чей сотник тоже не назвал. То ли не знал, то ли крепче меня оказался. К утру помер. Крови из него много вышло, я перетягивал, да что толку. — Он поднял глаза. — Вот всё, что я добыл. Прости, Григорий Осипович. Больше не сумел.

— Ты живым доехал и детей довёз, — сказал Григорий. — Остальное приложится.

— ВОТ! — Бледный хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули чарки. — Вот тебе и правда! Приказ княгини! Из живого человека под калёным железом её имя выходило! Чего ещё твоему сыну надобно⁈