Книга Рассвет русского царства. Книга 17, страница 23 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Касим усмехнулся и шевельнул пальцами.

Стражник справа от меня развернулся и ударил. Кулаком, в живот, снизу, и дыхание вышло из меня разом. Я согнулся, и второй удар пришёлся по уху, сбоку, так что в голове зазвенело и зал качнуло.

Третий раз он бить не стал, потому что я уже падал, а падал я не просто так.

Нога у него была рядом, в мягком сапоге, и я обхватил её обеими руками, ниже колена, и дёрнул на себя всем весом. Приём простой, и я сто раз показывал его курмышским. Стражник на ковре стоял нетвёрдо. Он взмахнул руками, попытался удержаться и грохнулся на спину, задев затылком край ковра, а я оказался сверху и успел один раз попасть ему локтем в лицо.

Больше мне не дали.

Сзади навалились двое, потом ещё кто-то. Меня прижали лицом к ковру, ворс полез в рот, левое плечо вывернули так, что рана выше лопатки отозвалась до самых пальцев.

— АААРРХ, — зарычал я от боли. Руки завели за спину и обмотали верёвкой в несколько оборотов. Потом подняли и поставили на колени.

Тот, кого я уронил, сидел рядом и держался за нос. Из-под ладони текло.

— «Хоть что-то», — подумал я.

Тем временем поднялся Касим.

Он спустился на одну ступень, вытащил из-за пояса узкий кинжал с изогнутым лезвием и вытянул руку в мою сторону. Остриё смотрело мне в лицо.

— Ты будэщь строить мнэ пушки! — выкрикнул он.

Я собрал во рту всё, что там было, слюну с кровью от разбитого уха, и сплюнул на ковёр перед собой. Плевать, как это делают в кино, было всё равно что подписать себе смертный приговор. А я умирать не хотел.

Касим глянул на плевок. Потом на меня. Лицо у него дёрнулось, но он сдержался, сунул кинжал обратно за пояс и сказал несколько слов по-татарски, негромко, тем двоим, что стояли за моей спиной.

Я выловил одно слово. «Зиндан». Что оно означает, я догадался ещё до того, как меня подняли с колен.

Вниз шла лестница из двадцати двух ступеней.

Подвал под дворцом оказался не земляным. Стены из обожжённого кирпича, свод низкий, и в своде, посередине, было вмуровано железное кольцо. С кольца свисала верёвка. У стены стояла жаровня с углями, а на ней грелись два железных прута и от них шёл тонкий дымок. Ещё была скамья из толстых досок, на ней колодка с двумя вырезами, и на полу лежала камча с короткой рукоятью.

Людей было трое. Старик с длинной бородой, весь в белом, словно лекарь, и двое парней помоложе, голых по пояс. Старик сидел на табурете и ждал.

— «Мастер», — определил я. Не знаю почему, но в этот момент мне вспомнился табиб, который щупал мне пульс.

С меня стянули халат и рубаху. Штаны оставили. Верёвку на руках перевязали, теперь конец её продели через кольцо, и один из парней потянул. Руки, связанные за спиной, пошли вверх.

Я знал, что это такое. В книгах про инквизицию это называли страппадо. Когда руки заведены назад и тянут за них, плечевые суставы работают в ту сторону, куда природа их работать не рассчитывала. Сперва встают на носки. Потом носки отрываются от пола. И тогда весь вес тела висит на двух плечевых суставах, на связках и на капсуле, суставная головка начинает выходить из сумки.

Меня подняли так, что носки ещё касались пола и раненое левое плечо отозвалось резкой болью.

Старик что-то сказал. Парень отпустил верёвку на ладонь, и я встал на всю стопу, но он тут же снова потянул. И снова отпустил.