Книга Восьмое министерство, страница 49 – Константин Набутовский

Несмотря на явно армянскую фамилию, внешность его была типично славянской: светлые волосы, голубые глаза, нос — слегка курносый.

Нина протянула ему бланк из папки и объяснила на словах, что от него требуется. Он быстро взглянул, молча кивнул и провёл нас внутрь.

— Машина, которая едва не сбила вас, — сказал он, уже внимательно вглядываясь в бумаги, — утилизирована.

— Ожидаемо, — сказал я. — И не важно, что это улика…

— Поступил приказ. Через два часа после инцидента. В отчёте — «неустранимый сбой контроллера движения».

— Кто подписал?

Он пожал плечами:

— Не знаю. Приказы об утилизации приходят централизованно. Мы не имеем доступа к подписи. Но всё было как обычно.

— И никто не проверял машину?

— Проверяли. Поверхностно. Блок контроля траектории движения не отвечал на запросы аналитического тестера. Посчитали, что вышел из строя — возможно, из-за перегрева. Такого не было ни разу, но в теории допустимо. Однако в этом случае машина должна была остановиться. А здесь — нет. Она продолжила движение по ошибочному вектору, не сбавив хода. Случай уникальный.

— А машина, сбившая министра? — спросил я.

Тимур оживился:

— Её как раз разбирают. В соседнем блоке. Хотите — проведу?

— Именно за этим и приехали, — ответил я.

Блок экспертизы напоминал операционную. На подиуме — корпус машины: передняя часть справа явно со следами сильного удара. На бампере-фаре — запёкшаяся кровь, тёмная, почти чёрная под лампами. Вокруг — диагностические панели, кабели, цифровые индикаторы, мерцающие ритмично, как мониторы в реанимации.

— Мы заметили одну странность, — сказал Тимур, подключая кабель анализатора, висевшего у него на шее, к контроллеру. — За десять минут до инцидента для контроллера пришло обновление микропрограммы. Приходят они обычно по воздуху. Это нормально, так происходит всегда. Но это пришло не с центрального сервера, как положено, а от сервера, который уже давно не активен.

— И где это? — спросил я.

— Промзона. Старый сервер. Когда-то через него шли все пакеты обновлений для старых моделей транспорта. Он числится неактивным уже много лет. Но… сигнал шёл оттуда.

Тимур вывел на экран координаты — серое пятно на карте, в стороне от основных проспектов.

Он указал на это пятно:

— Тут.

— Едем туда, — сказал я.

Он побледнел.

— Там сейчас закрытый сектор.

— У нас открытый допуск, — спокойно ответила Нина.

Тимур кивнул — неуверенно, как человек, которому впервые приходится видеть, что кто-то идёт туда, куда идти «не положено».

Промзона начиналась сразу за кольцевой дорогой. Никаких руин, никакой пыли и, тем более, мусора — аккуратные корпуса, чистые фасады, ровные линии. Всё выглядело прилично, как и в остальном городе, только слишком… безжизненно: ни людей, ни техники. Никакой производственной суеты.

Машина уже свернула на главный проезд, как где-то впереди между зданиями показался дым — густой, тяжёлый, клубящийся чёрным столбом.

Антон напрягся, подался вперёд, глядя в окно:

— Только не говорите мне, что это то самое место…

— Похоже, что да, — ответила Нина, сверяясь с координатами на карточке. — По крайней мере, визуально всё совпадает.

— Прекрасно, мать его, — выругался я. — Ладно, едем туда.

Чем ближе подъезжали, тем сильнее становился запах — горелый пластик, перегретый металл, едкий привкус озона.