Книга Зимние Боги и Змеи, страница 41 – Венди Хейсс

Сено впивалось в руки и царапало поверхность огрубевших ладоней. Вес больших тюков почти не ощущался, когда я переносил их по конюшням. Кроме шороха сена под моими шагами, лошадиного ржания и летнего ветра не было ничего, кроме тихого покоя.

Низкий свист со стороны ворот нарушил резкий миг тишины. Мой брат самодовольно прислонился к проёму и наблюдал за мной.

— Если ты пытаешься очаровать конюшенную девчонку, я бы и штаны снял.

Вот и весь мой покой.

— У меня нет нервов на тебя, Мал.

— Я бы пожалел беднягу тебя, если бы ты не был самым большим засранцем.

Он оттолкнулся от стены и направился ко мне.

— Она вернулась.

Она. Единственная, чьё имя казалось запретным произносить вслух. Зимняя принцесса. Она вернулась, и скоро будет здесь, в Адриате.

Я замер, опуская тюк, и повернулся к нему.

— Когда?

— Несколько дней назад. Лунный двор созвал собрание.

Я поднял последний тюк и сказал.

— Я буду.

Он не сдвинулся с места, хотя я явно его отпустил.

— Ты знаешь, у нас есть люди, которые смотрят за конюшнями. В следующий раз я найду тебя на кухне?

— Если это сохранит моим ушам благословенную тишину, ты можешь найти меня хоть у выгребных ям.

Он скривился.

— Есть и другие увлечения. Например, пить.

Я усмехнулся.

— Ты не подсунешь свой нежный нос ни в одно из таких мест и будешь держаться от меня подальше. Я думал, конюшни достаточно хороши, но, похоже, придётся пересмотреть мои укрытия.

Ему понадобилась ровно неделя, чтобы понять, где я решил проводить время отдыха.

— К старости у тебя появилось чувство юмора? Тащи свою смешливую задницу на собрание. Не собираюсь сидеть там один и слушать ворчание старых летучих мышей.

Я бросил на него иссушающий взгляд, и он отпрыгнул назад маленьким танцевальным движением. Как этот человек-ребёнок был моим братом? Сколько раз в день задавал себе этот вопрос?

Я выцвел в свою комнату. От этой магии меня прежде выворачивало до тошноты, но теперь она стала такой же быстрой, как щелчок пальцев. Иногда думал выцвести на дно океана или на вершину горы, но меня учили не бежать от своих бед, и почему-то каждый раз, когда я пытался, меня всё равно притягивало обратно. Эта мысль прилипла, как худший клей.

Сорвав с себя одежду, я погрузился под поверхность холодной воды в ванне и притянул к себе все тени, погружая комнату в полную темноту. Тишина. Безмолвная тишина.

В дверь постучали, и я выпустил долгий раздражённый выдох. Знал тишину, но тишина не знала меня.

— Килиан, — раздался голос Дриады, пока она ходила по моей комнате. — Ты прилично выглядишь, сын?

Едва вытащив тело из воды, я запахнул халат.

— Что-то случилось, Дриада?

Мать Мала, моя мачеха.

Она покачала головой, нервно переплетая пальцы.

— Слышала, принцесса вернулась. Хотела узнать от тебя, всё ли с ней в порядке.

— Я тоже услышал от Мала, — объяснил, предлагая ей сесть. — И не уверен, в порядке ли она. Для нас, если она жива, значит, в порядке.

Между её бровями залегла складка, больше тревожная, чем возмущённая.

— Ей предстоит стать королевой Адриаты. Как это может тебя не заботить? Это заботит всех.

Меня это заботило, просто не так, как остальных. Я провёл рукой по мокрым волосам.

— Только по титулу, Дриада. Только по титулу. Это существо никому не королева.

— Существо? — спросила она, поднимаясь с места. — Она всего лишь человек, сын. Ты не можешь думать о ней так. Только не ты.