Книга Зимние Боги и Змеи, страница 42 – Венди Хейсс

Я глубоко вдохнул и откинулся на стул.

— Почему не я? Меня разве растили с другими убеждениями, чем всех остальных? Разве не благословлён Хеной? Разве у меня нет разума, чтобы понимать, чьим плодом она является?

— Она? — воскликнула Дриада, её лицо исказилось ужасом, будто я оскорбил бога. — Будь добр и назови бедную девушку, пострадавшую от нашего народа, тем, кем она является.

— Никакой бедной девушки не было. Мы охотились на ибрис, и ты это знаешь.

— Которая была всего лишь человеком.

— Которая всё ещё вполне может оказаться тем самым ибрис.

Я вздохнул. Спорить я не любил, особенно с ней.

— Дриада, через несколько мгновений у меня собрание. Принцесса жива и, надеюсь, останется такой до соглашения. Если больше ничего нет…

Разочарование легло на её лицо.

— Нет, сын. Иди на собрание.

Зал совета гудел, и уши наполнились шумом оживлённой улицы. Эта комната не знала тишины. Эта комната была противоположностью тишины. Лунный и Ночной советы составляли двор. Несмотря на гармонию луны и ночи, эти двое были как одинаковые полюса магнитов. На каждом собрании они спорили, превращая оскорбления в почти лирическую песню. Молодые критиковали старых, старые оскорбляли молодых.

— Только не говорите, что мы всё ещё идём к этому безумию, — без промедления вскинулся Стрегор, один из старейших советников.

Глава совета раздражённо потёрла виски.

— Соглашение скреплено, подписано и уже в работе. Безумие уже прошло, Стрегор.

Он оскорблённо выдохнул проклятия себе под нос.

— Мы не договариваемся о том, чтобы она стала нашей пленницей. Она станет нашей королевой. Вы понимаете, что мы ничего не выиграли от этого соглашения?

И всё же он сам голосовал за соглашение, а потом, когда оно прошло, удивился собственному озарению и понял, что двор и король действительно намерены сделать Зимнюю принцессу нашей королевой.

— Мы выиграли свободу нашего народа, — вмешался я. — А что принёс нам ты, Стрегор? Помимо их заточения.

Стрегор, тогда генерал, повёл сотню наших Аура к Исийорду, к тому нападению. Тот, кто протолкнул решение атаковать, тот, кто устроил резню тысяч.

— Мы поднялись ради этого королевства.

— И это королевство рушится, потому что вы поднялись, — возразил Ларг, генерал Высокой Стены.

Стрегор резко вскинулся.

— Сайлас собирался использовать этих тварей.

— Эти твари были людьми, — перебил Мал, входя на собрание. Волосы растрёпаны, рубашка застёгнута неправильно, пояс перекошен. Этот идиот меня доконает, — Что они могли сделать, закричать у наших ворот, чтобы мы сдались? Небеса упаси, научись они драться, нам пришлось бы сражаться со всеми тремя при нашей совершенно крошечной армии в сто тысяч человек.

Он сел и поднял насмешливую бровь на советника.

Стрегор наклонился вперёд, пытаясь задавить его своим видом.

— Важно то, что они символизируют. То, что боги были на нашей стороне, не отменяет того, кем они были.

Мал склонился над столом.

— Эта пропаганда про ибрис уже утомила. И с каждым днём становится всё тоньше. В один миг она чудовище, в другой наше спасение?

Он улыбнулся наступившей в комнате тишине.

— Забавно, как всё вертится, правда?

Советник оскалился на моего брата.

— Червь остаётся червём, даже если помогает почве дышать. Чудовище остаётся чудовищем даже за тюремной решёткой.