Книга Зимние Боги и Змеи, страница 317 – Венди Хейсс

Он был прав. То, что рядом со мной и Малом Сноу изменилась, не означало, что ненависть к Адриате и королю исчезла. Месть никуда не делась. Именно она удерживала Сноу на расстоянии и заставляла отказываться слышать мои слова. Сердце уже знало ответ, а разум затянуло густым туманом.

Я едва пробирался сквозь собственные мысли. Настолько потерялся в них и словах Кайдена, что Сноу исчезла из виду. Паника разлилась по телу. Я метался между гостями, углами зала и столами с едой. Не мог её потерять. Не сейчас. Не так. Долгие минуты искал повсюду, сердце грохотало от тревоги. Уже собирался предупредить остальных, когда заметил колышущуюся занавесь балкона и мелькнувший за ней силуэт. Сердце чуть не остановилось.

— Ты всё ещё хочешь меня убить? Думал, мы изменили позиции, — спросил я, всё ещё задыхаясь от беспокойства.

Она лишь удивлённо посмотрела. Я бросился на огромный балкон и заключил её в объятия, убеждаясь, что она настоящая и больное сердце не обмануло разум.

— Не исчезай так, Сноу.

Она поднялась на носки и снова поцеловала мой подбородок. Невинный жест пронзил насквозь. Спрятав лицо у моей груди, тихо сказала.

— Мне просто нужно было выйти. Воздух стал душить.

Воздух не душил. Она дрожала, будто готова была сорваться с места и убежать как можно дальше. Тринадцатый год её кошмаров, и она почти переживала их заново. Ещё одна ночь Солнцестояния. Адриатийцы вокруг, а один даже держит её в объятиях.

Я держал её.

Осознание ударило, и я отпустил, отступая. Она нахмурилась, среагировала быстрее, схватила за камзол и притянула обратно, крепко обвив руками талию.

— Не говорила отодвигаться, адриатийский ублюдок. Или говорила? — пробормотала она между нами.

Я поцеловал её в пахнущую цветами макушку. И только тогда по-настоящему понял, что потеряю её. Ощущение волос, ритм дыхания, точный оттенок золота в радужках, звучание каждого слова, вибрация смеха… Требовалось запомнить слишком многое, а времени оставалось ничтожно мало.

— Потанцуй со мной, — сказала она и протянула руку. — Хочу вычеркнуть это из списка всего, что мы успели сделать вместе.

Я переплёл наши пальцы и прижал её к себе. Мы покачивались под мягкую мелодию, доносившуюся из зала. Она сердито подняла голову.

— Какая женщина научила тебя танцевать?

Я поцеловал её в лоб.

— Мачеха. А какой мужчина научил тебя?

Она положила голову мне на ключицу.

— Брат. Я вставала ему на ноги, а он кружил меня целыми днями.

— Ты по нему скучаешь.

Она тяжело сглотнула и опустила взгляд.

— Ужасно. Как думаешь, они когда-нибудь простят меня? За то, что живу, в то время как они умерли.

Я не сумел скрыть дрожь в голосе.

— Тебе не за что просить прощения. Ты ничего не сделала.

Мысль, что она считала себя виноватой, ранила сильнее клинка.

— Именно. Я ничего не сделала. В этом и моя вина.

Я закрыл глаза, услышав правду её чувств.

— Ты была ребёнком и выжила. Любимые люди гордились бы. Ты выжила.

— Если бы бежала не я, возможно, здесь была бы Тора или Эрен. Так было бы лучше. Они знали, что делать. Всегда были лучше меня. Умереть должна была я, — выдавила она, давясь словами.

Её мысли сломали меня.

— Не надо. Умоляю. Не думай так.

— Даже не могу вспомнить, — сказала она и снова опустила голову мне на грудь. — Их лица либо размыты, либо… обгорели. Некоторые смутные воспоминания относятся к худшим дням. Другим не верю, потому что они выглядят слишком счастливыми. Мы никогда не были счастливы. Возможно, я всё придумала. В тот день в Аринте мне было очень тяжело. Я словно снова её оплакивала. Когда увидела Тору, она была именно такой, какой когда-то была. Без тумана, размытия и крови. Никогда прежде не была настолько счастлива и раздавлена одновременно.