Книга Зимние Боги и Змеи, страница 243 – Венди Хейсс

Она облизнула губу.

— Ты и правда сладкий, — небеса. Искусительница. Она стала моей искусительницей, а я всё ещё оставался её врагом.

Лёгкие требовали воздуха, тело требовало её, и больше сдерживаться я не мог. Повернул её лицо так, как хотел, и опустился к губам, но остановился, почувствовав, как она напряглась. Её дыхание стало таким же, как моё, а тело замерло подо мной. Словно остановившийся гром, под которым всё ещё ворочалась буря. Я хотел оказаться внутри этого шторма, попробовать дождь, ощутить град, позволить коже танцевать среди молний. Но это был августовский ливень, вынужденный и противоестественный. Гром раскалённой паники.

Она схватила меня за рубашку, когда я попытался отстраниться.

— Почему?

Я собрал остатки воли и признал то, чего она не могла.

— Ты возненавидишь это. Ужасно возненавидишь.

В её глазах вспыхнуло нечто непонятное, и лицо омрачилось. Сожаление? Осознание?

— Да, — почти прошептала она. — Возненавижу. Ужасно. Безмерно возненавижу, — она медленно моргнула и потерянно смотрела, пока я наконец не отодвинулся. Слова легли тяжестью на грудь и почти причинили боль. Я и так знал правду. Почему услышать её вслух оказалось настолько тяжело?

— Ещё один раунд, — потребовала она и выпрямилась, словно ничего не произошло, будто все мгновения мне привиделись. Но я всё ещё чувствовал прикосновение, запах и взгляд. Чтобы забыть её, потребовались бы раскалённые дни и ледяные ночи целых жизней, если её вообще возможно забыть.

Я поднялся, перехватил запястье, забрал кинжал и убрал в ножны на её бедре. Усталые глаза молча следили за каждым движением. Главный признак истощения. Ни слов, ни колкостей, ни безумного флирта.

— Кен приготовил твоё любимое рагу, — я вывел её из ямы. К моему удивлению и везению, она не отстранилась и не отказалась, только высвободила руку и пошла рядом к трапезной. Голова всё ещё была затуманена тем, что случилось минуту назад, ощущением её губ на моей коже.

Кен поставил перед ней горячую дымящуюся миску. Сноу с удовольствием вдохнула аромат, облизнула губы и набросилась на еду, словно голодала несколько месяцев.

— Сноу! — она набила рот настолько плотно и ела так быстро, что закашлялась десяток раз. Раньше это забавляло, теперь начинало тревожить. Привычка была плохой. — Кто за тобой гонится? — спросил я, качая головой при виде этого чуда.

Она перестала жевать. Щёки раздулись от еды, как у белки, собирающей орехи на зиму. Сноу опустила глаза, выпрямилась и продолжила медленнее. Две порции исчезли раньше, чем обычный человек успел бы съесть три ложки.

— Твоя манера боя не похожа ни на одну известную мне, — сказал я, одновременно впечатлённый и заинтересованный. Её тело двигалось легко и по-кошачьи, шаги напоминали танец. Обычно в рукопашном бою ценились сила, тактика и масса, но она без труда укладывала человека втрое тяжелее благодаря безупречной скорости и минимальным движениям. Солдаты рассказывали, как она получила звание, победив генерала. Легко это точно не далось.

Она откинулась на спинку стула и лениво погладила довольный живот.

— Мой опекун, Аларик Драва. Он был другом матери и генералом Олимпии. Именно он меня обучил. Технику принесли Зефиры и называют Сапсаном. Не владею ею так же хорошо, как настоящий Зефир, например Кай. Они используют ветер, чтобы подбрасывать себя в воздух. Мне приходится полагаться на тяжесть, ловкость и мышцы, — я не ошибся. Раньше мне не доводилось видеть ничего подобного. Неужели этот мужчина заботился о ней после того, как отец спрятал дочь вслед за нападением?