Книга Зимние Боги и Змеи, страница 242 – Венди Хейсс

— А ты шутишь слишком много.

Она сузила глаза, оттолкнулась от ограды и жестом велела приблизиться. Не колеблясь, выбросила ногу к моему бедру. Я перехватил её, но это оказалось уловкой. Сноу взмыла в воздух, словно её подхватили невидимые крылья, и второй ногой ударила в плечо, заставив отступить. Несколько раз мы сходились и расходились. Она была великолепна, но я видел усталость. Кулак полетел вперёд, и я поймал его ладонью. Разница в размере наших рук выглядела до смешного мило, но, видимо, это выражение её разозлило. Сноу вывернулась под моей рукой, ударила пяткой в сгиб колена и поставила меня на одно колено. Попытался повернуться, но она обхватила ногами талию и опрокинула на спину. Сверху прижала кинжал к горлу.

Она сдула с лица выбившуюся прядь и озадаченно нахмурилась.

— Ты поддался.

— Нет, — ложь. Поддался. Со временем она и сама свалила бы меня, но с рассвета изматывала себя без еды и отдыха.

— Почему мне больше нравилось, когда всё было наоборот? — на красивых губах появилась хитрая улыбка. — Мне больше нравится, когда твои руки на моём горле. Или ниже. И твой рот… — её взгляд опустился к моим губам и задержался, — повсюду.

Но это оставалось лишь желанием. Нравилось, было нужно, однако она не собиралась воплощать это в жизнь. Сноу опьянела от истощения, а я держал женщину, от чьего голоса, вида и улыбки пьянел сам. Две опьяневшие правды обещали мучительное похмелье. Если мы поддадимся, её будет выворачивать от сожаления, а меня от тоски.

— Хватит. Это говорит твоё выгорание.

Она хихикнула, всё ещё тяжело дыша.

— Возможно. Что ещё сказать? Что ты хочешь услышать, пока язык развязался? Сейчас перед тобой искренняя я.

— Ничего. Ничего, чего ты не можешь рассказать в обычном состоянии. Я больше не стану вытягивать из тебя признания, — мне нужны были истины её души, а не обломки, вырванные из истощённого тела.

— Какой праведный, — она опустила губы почти к моим. Я надеялся, что она не заметила, как бешено работали лёгкие и как пальцы вцепились в землю.

Я схватил её и перевернул, прижав спиной к земле, прежде чем воля исчезла, а желание взяло верх. Она коротко вскрикнула и засмеялась. Подняв кинжал, провела кончиком вдоль моей челюсти. Лёгкая боль, почти неощутимая. Она сама была подобна этому клинку. Постоянно касалась, всегда оставалась рядом с болью. Стоило подпустить ближе, и я истёк бы кровью.

Кинжал остановился у подбородка.

— Привет, красавчик.

— Привет, красавица, — я убрал чёрные пряди с её глаз и большим пальцем разгладил нахмуренную бровь. — Пора вставать.

Но она не двигалась. Взгляд потерялся и затуманился, словно её околдовали. Такой Сноу я ещё не видел. Кинжал продолжал скользить по челюсти, и я сжал её запястье, заставляя остановиться. Она ахнула, лезвие задело кожу. Капля крови упала ей на щёку и покатилась, словно слеза. Сноу крепко зажмурилась, будто кровь напугала. Отбросив кинжал, схватила моё лицо и внимательно осмотрела порез.

— Всё хорошо, Сноу, — я стёр красный след с её щеки.

В следующую секунду она притянула моё лицо к губам. Тёплый полный рот коснулся пореза, язык мягко прошёлся по коже, а затем она слегка втянула кровь и оставила короткий поцелуй. После этого оттолкнула меня. Все чувства исчезли от одного прикосновения её губ. Жар копьём пронзил тело, и брюки стали теснее.