Книга Зимние Боги и Змеи, страница 229 – Венди Хейсс

— Откуда ты знаешь моё второе имя?

— Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, — она вопросительно приподняла брови, и я принял вызов. — Эдлинн звали твою бабушку, последнюю королеву Олимпии. Это также имя третьей хранительницы Каэлума, стражницы рассвета и верхних небес Нубила. Его передают из поколения в поколение. Так же звали твою мать. Олимпийцы верили, что хранительница спускалась на рассвете и обучала женщин королевства. Так появились воины Скай, легендарный отряд лучших олимпийских воительниц. Первая Скай была твоей предком. Она передала имя дальше, и теперь его носишь ты, — знал гораздо больше. Достаточно, чтобы написать о ней книгу. Нет, об одних её глазах можно было написать целую книгу. И ещё сборник стихов о губах и о том, насколько мягкими они, наверное, были.

Она приоткрыла рот.

— И после этого странная я?

— Да, — я убрал с её лица волосы, растрёпанные ветром. — Очень странная. Самая странная.

— Когда я родилась? — спросила она и сосредоточенно прищурилась.

— Летом, первого августа. Говорят, ты была очень пухлым младенцем и не открывала глаза почти две недели, — дёрнул её за щёку. Мне довелось прочитать свидетельство о рождении и дневник повитухи, которая записывала состояние Сноу едва ли не по часам. Она всё время тревожилась за девочку. Маленькая Сноу оказалась слишком ленивой даже для того, чтобы моргать.

Она нахмурилась, шлёпнула меня по руке и быстро спросила на одном дыхании.

— Кто был моим другом в детстве? Первым любовником? Какая у меня любимая еда и любимая книга?

— Твоя сестра. Других друзей у тебя не было. Думаю, вторым был Кайден. Любишь всё с грибами и книгу «Огонь плоти» той сомнительной писательницы из Врамметена. Ты читала её столько раз, что книга почти рассыпалась. Пожалей бедняжку.

— Марианна Хоторн, — поправила она и широко распахнула глаза, после чего подозрительно прищурилась. — Она не сомнительная. И второй ответ неправильный.

— Исправь меня.

Её губы едва заметно разомкнулись.

— Его звали Майлз. Он был другом Кайдена.

Я кивнул.

— Майлз, друг Кайдена. Ты его любила?

Она фыркнула и расхохоталась.

— Мне было шестнадцать.

Какое это имело значение?

— Мои родители полюбили друг друга детьми.

Она отмахнулась.

— Теперь твоя очередь.

Я нахмурился и сузил глаза, но как ни пытался сопротивляться, не мог. Мне хотелось уступить.

— Никакой очереди не было, — произнёс я без особой убеждённости.

Она шагнула вплотную и, как всегда, схватила меня за куртку. Властность в её глазах выглядела невероятно мило.

— Я сказала, твоя очередь. Друг детства, первая любовница, любимая еда и любимая книга.

Посмотрел на её руки. Мне нравилось, когда она так делала, если не считать желания наклониться и забрать её губы. Сноу тихо ахнула, словно только сейчас поняла, что делает, разжала пальцы и попыталась отступить. Я перехватил тонкие запястья, остановил её и снова положил ладони себе на грудь.

— Я тоже был одиночкой, поэтому Мал. Девушка по имени Мэй. Мог бы до конца жизни есть лимонный пирог. И сборник стихов олимпийского автора по имени Зойлен.

Она прочистила горло. Пальцы неловко растянулись на моей груди.

— Ты любил эту Мэй?

— Нет, — мне никогда настолько не везло. Сердце отвергало всех, кого я пытался принять за любовь.

Она прикусила губу и кивнула.