Книга Зимние Боги и Змеи, страница 203 – Венди Хейсс

Она опустила голову. Тени почернели вместе с мрачным выражением лица. Я уже решил, что ответа не будет, но Ния заговорила.

— Меня продали адриатийскому работорговцу. Он перепродал меня путешественнику из Врамметена в Фернфоссе, в старой Олимпии, — она замолчала и сняла перчатки. От обоих обрубленных запястий тянулись металлические конструкции, похожие на кости. — По дороге в Фернфосс одна девушка заболела. Несколько дней я за ней ухаживала. Однажды утром ей стало совсем плохо. Чувствовала круг её боли, почти оглушающий. Каким-то образом вытащила эту боль из неё и приняла в себя. Он увидел и решил, что я эмпат. Поэтому отрубил мне обе кисти, чтобы я не могла причинить ему боль.

Она лишила меня речи. Даже представить не мог, через что ей пришлось пройти. В наши дни работорговцы всё ещё свободно ходили по Адриате прямо у нас под носом. Мы позволили сделать это с Нией. Она имела полное право ненавидеть нас.

Она попыталась выпрямиться.

— Всё в порядке. Они ощущаются как настоящие. Это ремесленный металл, выкованный на крови специально для меня. Сноу выторговала его. Говорят, редкость, — Ния попыталась улыбнуться, но глаза выдали глубоко укоренившуюся печаль и страшные воспоминания. — Они не болят.

— Ния, я… мне очень жаль. Искренне, — извинение не могло коснуться даже начала её страданий. Не понимал, что чувствовать и что делать.

Она медленно натянула перчатки.

— Я оставила это в прошлом, Килиан. Не скажу, что оно совсем перестало преследовать, но без шрамов не живёт никто. Сноу носит их как напоминание, Кай отпускает, я закапываю, чтобы забыть. Наверное, так и проявляется сила.

— Силу не измеряют худшим, что с нами случилось. Не позволяй этому определять тебя.

Она снова нахмурилась, но теперь на лице появилась улыбка.

— Ещё раз умоляю, не говори этого Сноу.

Мы обменялись улыбками. Я и не собирался, хотя больше всего хотел увидеть, как её плечи освобождаются от тяжести, которую тащила. Но она была слишком упрямой. Использовала разъедающий груз, чтобы удерживать себя на земле. Мне было страшно представить, что случится, если однажды она его сбросит и вырвется на свободу.

— В Адриате у тебя была семья?

— Родственники, не семья. Даже близко не то, что есть у меня сейчас. Они жили в Лире. Я незаконнорождённая, но у меня были отец, мать и… — она надолго замолчала. — сестра.

— Они знают, что с тобой случилось?

Из неё вырвалось нечто среднее между смехом и вздохом.

— Мать меня продала. Отец обрадовался, что спас брак. А сестра потеряла игрушку.

Воздух обжёг лёгкие.

— Назови мне их имена, Ния, — потребовал я. — Клянусь Синт…

Она положила ладонь мне на руку.

— Я закапываю, чтобы забыть, помнишь? — глубоко вдохнула и кивнула. — О моём обучении ей не скажем. По крайней мере пока.

— Она поймёт, — Сноу не стала бы спорить и уважила бы её желание.

Ния задумчиво опустила голову, уже жалея о решении.

— Возможно. Но расстроится всё равно.

После десяти дней ожидания, бессонных ночей в библиотеке за изучением неизвестно чего и нетерпеливого хождения по замку Сноу созвала нас четверых в конюшни. На ней было тёмно-изумрудное платье, плотнее тех, что она носила во дворце. Волосы заплетены в необычную косу, плечи укутаны коричневым плащом с густым мехом. Для задания она бы так не оделась. Верхом всегда ездила только в форме. Сейчас весело болтала, улыбалась ярко и впервые не держала оборону. После разговора в тот день я старался держаться подальше, меньше говорить и не позволять себе смотреть на неё. Казалось, она делала то же самое, и я ненавидел это.