Книга Право сильного, страница 174 – Юлия Арниева

Эдмунд долго молчал, теребя пальцами край моей ночной рубашки.

— А вы думаете, это правда, миледи? Что они могут смотреть на нас с небес?

— Мне хочется в это верить. И я думаю, что твоя мама, если действительно сейчас на тебя смотрит, прежде всего рада, что ты цел и невредим.

Мальчик поднял голову. Глаза у него покраснели, на щеках еще блестели слезы, но слушал он теперь внимательно и даже перестал шмыгать носом.

— Вы ведь не уедете, миледи?

— Сейчас я никуда не собираюсь. И хочу, чтобы ты запомнил одну вещь. Я знаю, что никогда не смогу заменить тебе маму, да и не стала бы пытаться. Но если с тобой случится беда, если тебя что-нибудь испугает или огорчит, приходи ко мне. Не нужно оставаться одному и мучиться, когда рядом есть люди, готовые тебе помочь.

— Даже если я сам буду виноват? — осторожно спросил он.

— Даже в таком случае, — подтвердила я и, напустив на себя строгость, продолжила: — Разумеется, если вы, сэр, натворите что-нибудь ужасное, я непременно выскажу вам все, что думаю о вашем поведении. Но прежде мы постараемся исправить то, что еще можно исправить.

Эдмунд недоверчиво нахмурился.

— Значит, сначала вы мне поможете, а потом станете бранить?

— Именно так. Хотя я бы предпочла, чтобы поводов бранить вас было как можно меньше. Видите ли, у каждого нашего поступка бывают последствия, и далеко не всегда приятные. Поэтому, прежде чем решиться на какую-нибудь шалость, полезно подумать, чем она может закончиться. Это избавляет от многих неприятностей.

— А если я уже сделал что-нибудь дурное?

— Тогда тем более следует рассказать правду. Скрывая одну провинность, легко совершить еще несколько, а в конце концов запутаться настолько, что даже взрослому будет трудно вам помочь.

Он задумался, очевидно примеряя мои слова к каким-то собственным приключениям, о которых я пока не имела удовольствия узнать.

— Миледи, — произнес он наконец, — а что стало с той девочкой?

— Она выросла.

— И больше не плакала?

— Плакала, конечно. Иногда даже взрослые плачут, Эдмунд. Только обычно стараются делать это так, чтобы никто не видел.

Он некоторое время обдумывал услышанное, а затем спросил:

— А где она теперь живет?

Я невольно замешкалась, прежде чем ответить.

— Очень далеко отсюда.

— Как жаль, — вздохнул Эдмунд. — Я хотел бы спросить у нее, как готовят эти… ириски.

Мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Надо же, из всей моей истории наибольший интерес у него вызвали сливки с сахаром!

— К счастью, я была знакома с той девочкой, и она поделилась со мной рецептом. Так что, если вы не возражаете, после завтрака мы можем отправиться к миссис Бакстон и попробовать приготовить ириски.

— На кухне? — Эдмунд даже приподнялся на локте. — Вы позволите мне самому их варить?

— Под моим наблюдением, разумеется. И при условии, что будете во всем меня слушаться. Горячий сахар не прощает неосторожности.

— Я буду! — горячо заверил он, но тут же озабоченно добавил: — А миссис Бакстон не рассердится? Она не любит, когда ей мешают.

— Боюсь, наше появление не доставит ей особенной радости, — призналась я. — Но полагаю, нам удастся ее уговорить.

Эдмунд наконец улыбнулся по-настоящему, а щенок, решив, что хозяин достаточно долго пренебрегал его обществом, вскарабкался повыше и бесцеремонно сунул мокрый нос между нами. Мальчик рассмеялся, отодвинул его морду ладонью, но тот немедленно предпринял новую попытку, и я уже собиралась предложить обоим угомониться, когда в дверь негромко постучали.