Книга Право сильного, страница 177 – Юлия Арниева

Кухарка поджала губы, но спорить не стала.

Первым мешать досталось Эдмунду, как и было обещано. Он взобрался на скамейку, взял деревянную ложку обеими руками и принялся за дело с таким усердием, что первые капли сливок полетели на плиту и зашипели. Уильям пристроился рядом и следил за каждым движением ложки, дожидаясь своей очереди. Сахар постепенно растворялся, масло таяло, и ничего более занимательного пока не происходило.

— Оно просто белое, — с разочарованием сообщил Уильям, когда ему удалось заглянуть в кастрюлю через плечо Эдмунда.

— Пока белое. Если хватит терпения, примерно через час станет орехового цвета. Только все это время его придется помешивать, иначе сахар пригорит.

Мальчики менялись у кастрюли добрых четверть часа, споря, чей черед и чья рука мешает правильнее, пока оба не выдохлись и не начали поглядывать на меня с надеждой. Я обернулась к хозяйке кухни.

— Миссис Бакстон, найдется ли у вас кто-нибудь с крепкими руками и поистине ангельским терпением?

Кухарка, не раздумывая, указала на Сьюзи, крупную веснушчатую девушку, чистившую лук у окна. Сьюзи вздохнула так, словно заранее знала, что из всех кухонных занятий ей непременно достанется самое скучное, вытерла руки о передник и взяла у Эдмунда ложку. Впрочем, мешать сливки с сахаром было куда приятнее, чем чистить лук, и вскоре она вполне освоилась со своей новой обязанностью.

Мальчикам я поручила дело не менее важное: следить за цветом и сообщать о малейшей перемене. Перемен оказалось немало: каждые пять минут кто-нибудь из них кричал, что сливки пожелтели, а другой тут же доказывал, что только кажется. Леди Уилкс слушала их споры, прижав к груди перевязанную руку, и впервые за эти дни смеялась.

Между тем содержимое медной кастрюли и вправду изменилось. Сливки с сахаром приобрели теплый желтоватый оттенок, густели и все охотнее тянулись за деревянной ложкой. По кухне разливался сладкий запах топленого молока и карамели, настолько знакомый, что у меня на мгновение защипало глаза. Я почти физически ощутила тепло бабушкиной кухни, вспомнила, как стояла возле плиты, ожидая, когда мне позволят облизать ложку, и как бабушка всякий раз предупреждала, что сперва нужно дать сладкой массе остыть.

— Кажется, уже почти готово, — сказала я, подходя к кастрюле.

Проверять готовность я позвала мальчиков. Миссис Бакстон поставила перед ними кружку холодной воды, и я объяснила, что капля горячей массы должна собраться в ней в мягкий шарик. Первая капля, которую уронил Эдмунд, расплылась мутным облачком, и Сьюзи со вздохом снова взялась за ложку. Зато третью, которую осторожно уронил Уильям, мальчики выудили из кружки пальцами и с торжеством предъявили мне на ладони мягкий золотистый шарик. Мы сняли кастрюлю с огня и вылили содержимое на смазанный маслом противень.

Когда масса немного остыла, Сьюзи нарезала ее на кусочки, и первый из них я положила на отдельное блюдце и поставила на подоконник.

— А этот почему туда? — удивился Эдмунд.

— Первый для мамы.

Эдмунд с любопытством взглянул на блюдце у окна.

— Для моей мамы?

— Конечно. Она ведь тоже любила сладкое, — ответила я. В моей прежней жизни первое угощение оставляли в память об умерших, и мне хотелось, чтобы сегодня этот маленький обычай принадлежал Берит.