Книга Право сильного, страница 173 – Юлия Арниева

Я придвинулась ближе и осторожно обняла Эдмунда поверх одеяла. Он на мгновение затих, потом повернулся ко мне и обхватил за шею, прижавшись мокрой щекой к моему плечу. Я ничего не говорила, только гладила его по спине и ждала, пока он немного успокоится. Утешать ребенка, потерявшего мать, было мучительно трудно, особенно когда сама я еще не могла примириться с ее смертью.

— Хочешь, я расскажу тебе одну историю? — спросила я, когда он перестал всхлипывать и только изредка шумно шмыгал носом.

— Какую?

— Историю об одной маленькой девочке. Она жила очень далеко отсюда, за морем, в стране, где зимой выпадает столько снега, что порой его приходится отгребать от дверей, а реки замерзают так крепко, что по льду ездят на санях. Однажды с ней случилось большое несчастье. Ее родители отправились в дорогу и больше не вернулись. Она долго ждала их, спрашивала, когда они приедут, пока ей не объяснили, что произошла беда и увидеть маму с папой она уже не сможет.

Я почувствовала, как Эдмунд крепче обнял меня, но перебивать не стал.

— Девочку взяли к себе дедушка и бабушка. Дедушка был человеком строгим, носил очки на самом кончике носа и, по мнению внучки, знал все на свете. Он мог разобрать часы и снова собрать их так, чтобы не осталось ни одной лишней детали, объяснить, отчего дует ветер, почему гремит гром и что заставляет тесто подниматься в печи. А еще он любил повторять, что голова дана человеку не только для того, чтобы носить на ней шляпу, и потому заставлял внучку прилежно учиться.

— Совсем как мистер Эймс, — заметил Эдмунд.

— Пожалуй, хотя дедушка был гораздо строже. Зато бабушка отличалась веселым нравом и пекла такие замечательные пироги, что соседи находили множество предлогов заглянуть к ним в гости.

Эдмунд слабо улыбнулся, и я продолжила:

— Бабушка с дедушкой очень любили девочку, заботились о ней, старались, чтобы она ни в чем не нуждалась. И она была с ними счастлива. Но порой, особенно по вечерам, когда все дела были закончены, ей становилось так тоскливо без родителей, что она забиралась в самый дальний угол комнаты и плакала, надеясь, что никто не заметит.

— А бабушка замечала?

— Почти всегда. Только никогда не принималась расспрашивать, почему внучка плачет, и не говорила, что пора перестать грустить. Она брала девочку за руку и вела на кухню, где находилось какое-нибудь занятие, непременно требовавшее помощи. Там они варили сладости из сливок и сахара. Бабушка поручала внучке помешивать их в кастрюле, чтобы ничего не пригорело, а сама рассказывала разные истории. И пока девочка старательно орудовала ложкой, слушала бабушкины рассказы и следила, как сливки постепенно густеют и меняют цвет, ей становилось легче.

— А что это были за сладости?

— Ириски.

— Я никогда таких не пробовал.

— Тогда тебе непременно следует исправить это упущение, — пообещала я. — Но сначала позволь закончить историю.

Он кивнул и устроился поудобнее, положив голову мне на плечо.

— Так вот, однажды девочка спросила бабушку, почему ей все еще хочется плакать, хотя прошло уже столько времени. Бабушка ответила, что скучать по любимым людям совсем не стыдно и что она может плакать столько, сколько ей захочется. А потом сказала, что мама и папа наверняка были бы рады видеть, как растет их дочь, чему учится и сколько нового узнает. И девочке очень хотелось верить, что родители действительно могут ее видеть.