Книга Право сильного, страница 150 – Юлия Арниева

— Миледи, — обернулся он уже в дверях, — я не умею благодарить. В Нортумберленде этому не учат.

— Пришлите хороший уголь, мистер Грантэм. Это и будет лучшей благодарностью.

Он ушел заметно спокойнее, чем пришел, хотя шляпу по-прежнему держал обеими руками и поклонился на прощание с той же несколько суровой старательностью. Я проводила его до двери гостиной и вернулась в кабинет. Вскоре миссис Грант принесла почту.

Писем оказалось три. Первым был счет от перчаточницы за перчатки, которые я, хоть убей, не помнила, чтобы заказывала. Я отложила его до выяснения обстоятельств и взялась за следующий конверт — плотный, дорогой, с перьями принца Уэльского, оттиснутыми на сургуче.

Его королевское высочество просил графиню Хавершем оказать ему честь своим присутствием в Карлтон-хаусе в пятницу вечером.

Я перечитала приглашение и открыла последнее письмо.

Оно было от Воронцова. Граф писал коротко и учтиво: господа из Петербурга будут представлены его королевскому высочеству в Карлтон-хаусе, и, если графиня Хавершем также окажется там, он почтет за удовольствие познакомить ее с ними.

Я положила письмо Воронцова рядом с приглашением принца и некоторое время смотрела на оба.

Получалось даже слишком удачно. Принц, которого я заставляла ждать с весны. Русские, которым мне предстояло кормить экипаж на три года вперед. И теперь все это сходилось в пятницу вечером в Карлтон-хаусе.

Что ж. По крайней мере, мне не придется ездить по всему Лондону, чтобы встретиться с каждым по отдельности.

К Карлтон-хаусу кареты тянулись от самого Сент-Джеймсского дворца, и за первые четверть часа мы продвинулись едва ли на сотню ярдов. Впереди кучер в синей ливрее уже добрых десять минут препирался с факельщиком, требуя пропустить экипаж его светлости к самому подъезду, хотя перед ним стояло еще не меньше дюжины карет. Позади нас переступали лошади, время от времени кто-нибудь окликал кучера, и вся вереница приходила в движение лишь затем, чтобы через несколько ярдов снова остановиться. Я сидела, сложив руки на коленях, и наблюдала за окнами Сент-Джеймсского дворца. В одном погасли свечи, следом потемнело другое, а мы все еще стояли посреди улицы, ожидая возможности провести целый вечер в обществе людей, большинству из которых вполне хватило бы друг друга на время одного обеда.

За сорок минут я успела пожалеть только о том, что не захватила с собой никаких бумаг. Впрочем, при свете уличных фонарей читать все равно было бы неудобно, поэтому оставалось разглядывать проезжавших мимо верховых, слушать перебранку кучеров и время от времени поправлять складки темно-синего шелкового платья, которое Джейн до последней минуты считала недостаточно нарядным для Карлтон-хауса.

Она особенно настаивала на бриллиантах Хавершемов. Артур после свадьбы вручил мне ключ от фамильной шкатулки со словами: «Носите, пока они не надоели вам так же, как мне», — и я добросовестно попыталась воспользоваться его разрешением. Однако рубиновые серьги его бабушки, величиной едва ли не с дверные ручки, оттягивали мочки уже через четверть часа, а бриллиантовое колье было рассчитано на женщину, привыкшую носить подобную тяжесть с шестнадцати лет. В конце концов я выбрала маленькие жемчужные серьги, пожалуй, единственное украшение во всей шкатулке, которое мне действительно нравилось.