Книга Ловушка шелкопряда, страница 66 – Рин Чупеко

Когда я перевернул еще несколько страниц, из книги выскользнул листок бумаги. Я поднял его: написанное напоминало список.

Большинство иероглифов были мне не знакомы, но я догадался, что третья колонка – это список дат согласно японскому календарю. Причем последняя относится к тому же периоду, что и записи в дневнике девушки. Это может быть важно.

Я обратил внимание на обложку книги. На ней нет ничего, кроме имени, нацарапанного в самом низу. Японские имена понять еще труднее, чем слова, потому что один дополнительный штрих может полностью изменить его значение. Но владелец этого дома – возможно, тот самый человек, чей призрак указал мне на книгу, – явно был важной персоной.

— Ты здесь? – Мой голос дрожал. Помог мне старик или нет, он все еще призрак, а я не знаю его мотивов. Пусть я и не ждал ответа, молчание все же разочаровывает.

— Тарквиний? – услышал я шепот Окику. После чего почувствовал, как она выходит из моего тела, уже более окрепшая… Еще один признак того, что поблизости нет других духов, во всяком случае, злых.

— Мне нужна помощь. – Я показал на книгу: – Догадываешься, что все это значит?

Окику быстро просмотрела страницы. При желании она могла бы за считаные минуты прочитать целую библиотеку.

— Это ритуал, – тихо ответила она.

— Что за ритуал?

— Жертвоприношение. Гнусное жертвоприношение.

Я сглотнул, внутри нарастало дурное предчувствие. Я попытался собрать воедино всю информацию, которую мне удалось получить.

— Что именно здесь написано?

— Что в этой деревне девушек отдавали в жены парням.

— Значит, речь идет о ритуальных браках, да? Полагаю, что одна часть исследований отца Кагуры подтвердилась. Что-нибудь еще?

— В течение трех лет девушкам разрешалось видеть только своего суженого. В конце она сама желала этого брака, и он тоже шел добровольно. Девушка становилась избранной.

— Понятно, это лишь более приятный способ сказать, что ее убьют. – Общался ли Кадзухико с кем-нибудь из женихов до того, как они стали… Нет, не думаю. Столь важную деталь он бы точно упомянул в своих исследованиях. Да и Кагура никогда не говорила об этом. – Ты знаешь, для чего нужен этот список? – Я показал листок Окику.

— Девушки, – тихо произнесла она, касаясь первой колонки, после чего скользнула пальцем по остальным. – Возраст. Нэнго. – Я кивнул. Нэнго – японские эпохи, которые чаще всего именовались в честь правившего императора. Их использовали вместо дат по стандартному западному календарю. В своем дневнике девушка отмечала время точно таким же образом. Исходя из представленных в этом списке нэнго, я предположил, что новое имя вписывалось каждые три года. Итого – семь имен за двадцать лет. Окику кивнула в знак подтверждения и указала на последнюю колонку: – Парни.

— Ты понимаешь, что это значит? Это те девушки, которые были принесены в жертву? Почему тогда в последней строке указано лишь имя? – Я замер, внимательнее присматриваясь к иероглифам. Затем забрал у Окику книгу и снова проверил обложку. – Ки… В этом имени есть те же иероглифы, что и на обложке.

— Оймикадо Хироси. – Окику коснулась книги, а затем вернулась к списку. – Оймикадо Хотоке.

— Они родственники? То есть… отец и дочь?

Может ли отсутствующая информация означать, что девушке удалось сбежать, а ритуал так и не был завершен? Маловероятно. Я знаю на собственном опыте, что неудачно проведенные ритуалы могут привести к проклятиям и пробудить призраков. Теперь я начал подозревать, что бродящие по деревне духи – это принесенные в жертву девушки. Так вот что пытался сделать призрак мужчины? Показать мне, как снять проклятие?