Книга Ловушка шелкопряда, страница 18 – Рин Чупеко

Наблюдать за тем, как души, точно яркие сияющие светлячки, устремляются ввысь, – одно из самых глубоких переживаний, которые я когда-либо испытывал. Что бы они ни нашли на другой стороне, надеюсь, это будет лучше короткой жизни, которую они провели здесь. В те мгновения, когда они занимают свое место среди звезд, я ощущаю умиротворение, которое, уверен, Окику разделяет со мной.

Но стоит только вернуться к реальности, как это чувство рассеивается.

Я надеваю маску и натягиваю капюшон. Когда я поворачиваюсь к мотелю, Окику смотрит на меня с любопытством.

— Мне нужно убедиться, что с девочкой все в порядке, Ки.

Окику теперь понимает, что значит предотвратить преступление. Я стал ее первым успешным экспериментом. Но маленькая девочка, только что получившая тяжелую травму, вряд ли захочет столкнуться лицом к лицу с ужасающим призраком, который скажет ей, что все в порядке.

Наверное, мне не стоило проверять, ка́к она. Будь дверь в комнату заперта, меня можно было бы признать эгоистом, но, к сожалению, она распахнулась от легкого прикосновения.

Маленькая девочка стоит на коленях перед высохшим трупом и плачет.

Я сглатываю желчь, которая подступает к горлу, и подхожу к ребенку. Она поднимает на меня свои прекрасные голубые глаза, покрасневшие от слез, и завывает:

— Папа не двигается.

Даже не знаю, что ей сказать.

Но делаю то, что в моих силах. Уношу девочку от мертвого отца. Она цепляется за мою шею так, будто я ни в чем не виноват. Я не снимаю маску, но остаюсь дольше, чем следовало бы, – достаточно долго, чтобы увидеть, как она ложится в постель в той маленькой комнате и плачет, пока наконец не засыпает. Достаточно долго, чтобы солгать ей, сказав, что ее отец теперь в лучшем месте.

После этого я набираю 911 из ближайшей телефонной будки и шепотом сообщаю оператору подробности. Говорю, что слышал крики, доносившиеся из номера мотеля, но оказался слишком напуган, чтобы пойти и проверить самому. Я никогда не снимаю перчаток, никогда не опускаю капюшон и на всякий случай протираю телефон. Изо всех сил стараюсь не оставлять после себя следов.

Не дожидаюсь приезда полиции или скорой помощи.

Вместо этого мчусь по улицам, пока не нахожу другую парковку – у магазина Costco, – чтобы остановиться и схватиться за голову. Лишь редкие звуки проезжающих мимо машин пробиваются сквозь чувство вины, которое я испытываю.

Иногда я забываю, что у негодяев тоже есть дети.

— Тарквиний? – Я слышу Окику, в чьем хриплом шепоте сквозит беспокойство. Она понимает, что ночные вылазки отнимают у меня много сил – причем в некоторые дни больше, чем в другие, – но непохоже, что у кого-то из нас есть выбор. Когда она снова произносит мое имя, ее голос меняется:

— Тарквиний.

Я чувствую ее руку на своих волосах. Затем подруга нежно обхватывает мое лицо, и, подняв глаза, я встречаюсь с ее пристальным взглядом. Окику снова приняла человеческий облик, и хотя руки у нее холодные, смотрит она с теплом. Окику обнимает меня, но выходит неловко, поскольку у нее не было шанса научиться.

Не то чтобы у нас были другие варианты.

— Теперь я в порядке, – пробормотал я через минуту, сжав ее руку. – Давай вернемся домой.

Но Окику качает головой:

— Нет.

— Нет?

Она поворачивается ко мне, и я с ужасом понимаю, что