Книга Зелье-катастрофа, страница 5 – Елена Милая

— Завтра с утра все будет сделано. Не серчайте, девчат, может, внесете новые изменения в моде своими малиновыми кудрями?

— Не паясничай, из-за тебя у меня сорвалось свидание! — гневно воскликнула Лия, сделав шаг вперед.

— Тебя кто-то позвал на свидание? — не подумав, ляпнула я. — Покажи мне этого отважного юношу.

Вообще-то ничего злого я даже не сказала, просто Лия была главной сплетницей в академии, и многие избегали общения с ней. Но, увы, для девушки это было последней каплей. Зарычав, она бросила заклинание в мою сторону в тот самый момент, когда я развернулась к модницам спиной и начала спускаться по лестнице. Бить в спину некрасиво, но я подозреваю, что девушка сорвалась и вряд ли задумалась хоть на мгновение, чем мог обернуться для меня простенький воздушный толчок. Ну а я, неловко взмахнув руками, потеряла равновесие и покатилась со ступенек, будто бочка. В голове пронеслась только одна мысль: «Береги пальцы! Пригодятся!» Но ступени внезапно заменились чем-то не менее крепким, падение прекратилось, потому что кто-то заботливо поймал меня и поднял в воздух.

— Головой ударилась? — неожиданно спросил до боли знакомый баритон. — Эй, открой уже глазки.

И я открыла, чтобы в упор встретить встревоженный взгляд темно-зеленых глаз.

— Живая? — требовательно спросил привлекательный старшекурсник, которого здесь быть не должно. Он же мой друг детства, соседский мальчишка, с которым мы в детстве вместе ходили яблоки у старосты воровать… Он же моя первая любовь, о который, не дай Всевышний, никто никогда не узнает…

— Ты чего забыл здесь, Дикий? — успела спросить я, вспомнив его деревенское прозвище, и во второй раз в жизни потеряла сознание.

Я росла дикой и почти не дружила с девочками. Вернее, это они со мной не хотели дружить, потому что меня мало интересовали куклы и наряды. Да и не было у меня кукол! Откуда им взяться, если в семье много мальчишек, а мама вечно занята и иногда забывала, что я вообще-то девочка и мне надо косички заплетать, а не обрезать волосы по плечи, потому что так удобнее, видите ли. Потом умерла бабушка, завещав мне свой священный блокнот с рецептами, и во мне проснулась тяга к зельеварению. Я довольно рано начала экспериментировать, заняв часть кухни. Тут мама очнулась, охнула, запричитала и попыталась все это дело свернуть.

— Какие зелья, деточка?! Давай я тебя лучше пирожки стряпать научу? — жизнерадостно и оптимистично предложила она, еще не оценив масштаб трагедии.

— Давай, — так же оптимистично согласилась я, а сама в этот момент подумала, что будет, если в малиновую начинку для пирожков добавить веточку желтой лапчатки.

Ничего не было, только пироги испортила. Мама разочарованно поджала губы, но не сдалась.

— Сегодня готовим суп! — заявила она на следующий день, решительно завязывая на мне фартук.

— Суп так суп, — пожала плечами я и, пользуясь советами из бабушкиного блокнота, тринадцать раз помешала варево по часовой стрелке, мысленно пожелала нашей семье здоровья и процветания, и вместо перца всыпала в кастрюлю семена лютой гвоздики.

Суп получился прекрасным на вкус, но таким запашистым, что пришлось открывать все ставни в доме.

На третий день были пельмени.

— Никаких бабушкиных советов! — строго заявила мама, забирая у меня потертую тетрадку, с которой мы уже породнились.