Книга Смерть в его глазах, страница 23 – Ульяна Соболева

— Яков, — произнёс он мягко. — Рад наконец познакомиться без посредников.

— А я надеялся, что вы окажетесь красивее. Злодеям положено компенсировать характер внешностью.

Он улыбнулся и указал на стул. — Садись.

— Предпочитаю стоять.

Его взгляд опустился к моему боку. — Рёбра предпочитают обратное. Я сел, спрятав слабость внутри послушания. Правым Лис от этого не становился. На столе стояли чайник, две чашки и тарелка с едой. Запах свежего хлеба ударил в желудок, и тот болезненно сжался. Лис налил чай себе, мне не предложил. Мелкое унижение, выверенное до миллиметра: сначала напомнить телу о голоде, затем показать, что даже чашку воды здесь нужно заслужить. Лис придвинул ко мне пустую чашку. — Ты похож на него.

— На охранника? Не оскорбляйте мою мать.

— На Максима.

Я не моргнул. — Вам виднее. Вы, кажется, специализируетесь на семейных альбомах. Лис повернул чашку за ручку. — Он отказался признать тебя.

— Переживу. — Я пожал плечом и тут же пожалел об этом: ушибленные рёбра отозвались горячей болью.

— Ты уже пережил одного отца, которого не было. Теперь получил второго, который смотрит на тебя и видит самозванца. Не слишком ли много отвержения для одного мальчика?

Слова вошли точно. Он изучил меня — знал, куда давить. Я позволил лицу дрогнуть, опустил взгляд и медленно сжал пальцы. Пусть думает, что попал глубже, чем на самом деле. — Зачем я здесь? — Я не сводил глаз с его рук, слишком спокойных для человека, державшего в плену мою семью.

Лис развёл руки, будто ответ был простым, и развернул ко мне планшет. — Чтобы спасти семью. — На экране был оперативный зал. Максим стоял у карты, окружённый офицерами. Ракурс был сверху, но я сразу узнал его: прямые плечи, тёмная форма, спокойная неподвижность человека, которому не нужно повышать голос, чтобы остальные замолчали.

— Убежище зачистить полностью, — произнёс Максим на записи. — Выживших не оставлять.

Один из офицеров спросил: — Дарина Воронова может находиться внутри. Максим даже не повернул головы. — Приказ не меняется.

Видео оборвалось. Меня будто ударили под грудину. На несколько секунд я действительно забыл, что передо мной Лис, что каждая эмоция учитывается, взвешивается и будет использована. Я видел только лицо человека, который несколько часов назад шёл рядом с мамиными носилками, следя за её дыханием, а теперь приказывал уничтожить её вместе со всеми. — Ещё раз, — потребовал я.

Лис запустил запись. Тот же холодный голос. Те же слова. Та же дата в правом верхнем углу. Боль поднялась от живота к горлу. Мне хотелось заставить Максима смотреть на каждого, кого он якобы приказал убить. Вот тринадцатилетняя Тая. Вот пятилетний Марк. Вот мама на шестом месяце и моя нерождённая сестра под её сердцем. Вот я — семнадцатилетний сын, которому он сам когда-то дал фамилию. Давай, командир, повтори приказ каждому из нас в лицо. Но ярость была слишком удобной реакцией. Поэтому я позволил ей появиться только в глазах. — Где она?

— Дарина жива. Пока.

Я подался к планшету. — Покажите. — Охранник у двери сразу перенёс ладонь на рукоять.

— Позже, — ответил Лис и сложил пальцы на столе, будто отмерял мне ровно столько надежды, сколько считал полезным.

— Тогда разговор окончен. — Я развернулся к двери медленно, оставляя ему время испугаться потери рычага. Я поднялся. Охранник у двери шагнул вперёд, но Лис остановил его движением пальцев.