Книга Покоренные, страница 7 – Ульяна Соболева

Орс посмотрел на меня поверх планшета. Раньше я бы счёл этот взгляд сомнением и заставил человека пожалеть, что у него есть глаза. Теперь знал: он проверяет, не придётся ли выполнять первый приказ, который я ещё не успел отдать.

— Что? — спросил я.

— Ничего. Учусь ценить чудеса.

— Цени молча.

На заднем сиденье лежал свёрток из аэропортовского магазина. Голубой кашемировый свитер, который Карина заранее назвала простуженным небом. Я купил его именно поэтому. Два дня в Грозном она писала мне о кофе, ругалась на московский дождь, прислала фотографию моих книг, сложенных на полу возле кровати, потому что «бумажные оккупанты захватили её тумбу». Обычная жизнь, которую я когда-то считал слабостью. Теперь каждый глупый обмен сообщениями доказывал: утром она не собиралась исчезать из нашего брака. Но могла пойти в операцию без меня. Это было очень на неё похоже.

Я открыл защищённый канал. От Карины пришёл второй пакет: номер дешёвого телефона, копия старого журнала, больничная лента без имени, технический индекс фургона. Ни слова об Авре. Ни адреса. Она оставила достаточно, чтобы найти, но недостаточно, чтобы остановить до выхода. Хитрая, упрямая женщина знала, как я прочту её решение, и заранее лишила меня возможности спорить.

— Последняя точка телефона? — спросил я.

— На Можайском шоссе. Спутниковый канал пропал двенадцать минут назад, мобильный — семь. Пассивная метка сама ничего не передаёт: её увидит только совместимый служебный считыватель вблизи.

— Фургон?

— Номер совпадает с поставщиком. Он должен был вернуться на базу через час.

— Поставщик знает, что в кузове была Карина?

— Диспетчер говорит, она показала документы и назвала проверку жалобы. Водителю дали точку остановки.

Я прикрыл глаза. Она использовала законную легенду, проверила номер, оставила отсроченный сигнал и пассивную метку. Не девочка, выползающая через окно без денег и паспорта. Женщина, которая знала больше половины моих маршрутов и всё равно допустила ошибку: решила, что способна контролировать источник, потому что контролирует себя. Я не имел права презирать эту ошибку. Всю жизнь делал ту же самую, только называл её властью.

Машина снова набрала скорость. В навигаторе дорога до дома покраснела пробкой. Я велел водителю идти к развязке, где нас встретит мобильная группа, а сам набрал Максима. Он ответил после первого гудка.

— Если звонишь похвастаться, что вернулся из Грозного без международного скандала, я занят.

— Карина вышла по старому индексу и не сняла код принуждения.

Тишина стала холодной.

— Где?

— Западный выезд. Фургон поставщика. Авра была в доме.

— Андрей знает?

— Сейчас узнает от меня.

— Сначала открой штаб. После прошлой войны ты не получишь дорожные камеры угрозой диспетчеру.

— Я помню договор.

— Удивительно. А я думал, подпись причиняет тебе физическую боль.

— Максим.

— Дарину и детей перевожу на второй адрес. Яков останется на защищённой связи, но наружу не выйдет. Тая с Марком уже в машине, маленькую несёт Дарина. Через пять минут буду у координационного пункта.

Он говорил о детях без цифр, а время било по слуху. Яков давно вырос из мальчика, которого взрослые пытались спрятать за решениями. Тая стала старшей девушкой и спорила с охраной почти так же ядовито, как Карина. Марк ходил в школу. Младшая дочь Максима ещё засыпала на руках у матери. Война Радича закончилась три года назад, но семьи вроде нашей не получали мир навсегда. Они получали расписание, кто первым выводит детей.