Книга Покоренные, страница 4 – Ульяна Соболева

— Саид знает? — спросила Авра.

— Нет.

— Вернётся к вечеру?

— Он изменил маршрут. Будет раньше.

Её ресницы дрогнули. Одного движения хватило. Авра слишком внимательно слушала время.

— Откуда ты знаешь его расписание? — спросила я.

— Он написал утром. Мы решали вопрос с документами на дом моей матери.

Ответ был готов. Не обязательно лживый, но слишком гладкий. Я внесла его в память рядом с дубликатом индекса и голосом Виктора. После книг, крови и семейных войн я всё ещё оставалась женщиной, которая иногда шла к ловушке, потому что ловушка плакала чужими голосами.

— Если я сообщу штабу, они поднимут наружное наблюдение, — сказала я. — Контакт увидит хвост и исчезнет.

— Он предупредил: один человек, без полиции и людей Саида.

— Разумеется. А ещё, вероятно, попросил надеть белое и не кусаться.

— Карина, я принесла то, что получила. Решение твоё.

Это прозвучало почти честно. Почти — самое опасное слово в моей биографии. Мухаммад почти убедил меня, что любил. Отец почти успел. Саид почти убедил себя, что молчание означает согласие. Теперь Авра почти спасала женщин.

Я могла позвонить Саиду. Представила, как он выслушает первые две фразы, а затем голос станет низким и неподвижным. Он не запрёт дверь. Мы прошли слишком длинный путь, чтобы он сделал это руками. Он вызовет Орса, проверит каждый номер, дождётся спутникового снимка, официального согласования и группы прикрытия. Разумно. Правильно. Медленно. А если я скажу, что пойду одна, в нём поднимется старый мужчина, который путал страх с властью. Он произнесёт «нет» прежде, чем вспомнит, что это слово принадлежит не только ему.

Последний такой спор случился месяц назад. Я хотела сама встретить бухгалтера, готового передать список счетов Радича, Саид поставил возле двери двух людей и назвал это случайной сменой поста. Я вывела их в сад, вручила каждому по лопате и заставила пересадить розы, пока он не приехал. Потом мы три часа орали друг на друга, ещё час молчали по разным комнатам и к утру записали новое правило: любой из нас может отказаться от общего плана, но обязан оставить независимый маршрут спасения. Он соблюдал правило. Я собиралась использовать его половину и нарушить первую.

Это не делало Саида правым во всём. Его страх по-прежнему любил форму приказа, а забота иногда приходила с вооружённым водителем. Но теперь он умел услышать, когда я называла это клеткой, и убрать людей. Я же научилась прятать решение так искусно, что могла назвать ложь оперативной необходимостью. Мы оба выросли. Просто некоторые старые грехи росли вместе с нами и становились умнее.

И я ненавидела не его возможный запрет. Я ненавидела ту часть себя, которая всё ещё ждала разрешения, чтобы нарушить его.

— Останься здесь, — сказала я.

Авра напряглась. — Зачем?

— Потому что ты единственная связь с Виктором. И потому что, если я не вернусь, Саид сначала спросит тебя. Мне хочется, чтобы к этому разговору ты сохранила все части тела.

— Он больше не имеет надо мной власти.

— Это ты ему объяснишь. Возьми кофе. Религиозный развод, отдельный дом и московская прописка не сделали его терпеливее.

Я вышла в гардеробную возле кабинета. В сейфе лежал компактный пистолет, зарегистрированный на структуру охраны, и два магазина. Я проверила патронник, закрепила кобуру под курткой. В пояс брюк вставила плоский стальной шим. Под медицинский пластырь на боку легла отдельная пассивная метка без собственного передатчика. Мини-диктофон убрала во внутренний карман: его предстояло оставить среди ящиков фургона. Паспорт, наличные, карта, обычный телефон-приманка. Защищённый телефон ушёл в другой внутренний карман, где кнопка тревоги нажималась через ткань.