Книга Покоренные, страница 8 – Ульяна Соболева

— Лексу и её сына тоже закрыть, — сказал я.

— Уже дал команду Андрею.

— Не Андрею. Группе. Он поедет искать Карину.

— Разумеется, поедет. Ты бы остался?

Я отключился вместо ответа. Дежурный координатор штаба выслушал Орса, запросил номер дела и фамилию пропавшей. Я назвал. На линии возникла пауза: Воронова, Нармузинова, старая сеть, возможная торговля людьми — достаточно слов, чтобы нормальный чиновник решил передать разговор выше и забыть. Этот не забыл. Потребовал исходные файлы, геометку, данные поставщика и отдельно предупредил: ни один мой человек не касается государственных камер и не перекрывает дорогу.

— Если будете медлить, — сказал я, — дорогу перекроют трупы.

— Если вы начнёте самодеятельность, трупы как раз появятся. У нас уже есть патруль в семи минутах от последней точки телефона. Передайте журнал без обработки и ID пассивной метки: совместимые служебные считыватели есть не у каждого экипажа.

Он отключился. Я посмотрел на Орса. Номер Андрея я набрал сам. В прежние годы мы разговаривали через угрозы, посредников и женщин, которым оба причинили достаточно боли, чтобы они ненавидели наши фамилии заслуженно. После войны Радича научились хотя бы начинать с фактов.

— Говори, — ответил он.

— Карина вышла по следу старой сети. Не сняла код принуждения. Её телефон погас у западной развязки.

В трубке стало тихо. Я услышал, как Андрей отдаёт кому-то короткий приказ, затем закрывается дверь.

— Она ушла сама?

— Да. С прикрытием, документами и резервным сигналом. Наводку принесла Авра.

— И ты позволил Авре войти в ваш дом?

— Карина позволила. Это и её дом.

— Не смей сейчас прикрываться её свободой.

Я сжал телефон. Правильные слова во рту человека, который меня ненавидел, раздражали сильнее брани.

— Не прикрываюсь. Она свободна уйти куда хочет. Но по совместному протоколу должна была передать источник до выхода. Не передала. Значит, боялась утечки или моего запрета.

— Твоего запрета, — отрезал Андрей. — Моя дочь знает: как только тебе страшно, ты снова начинаешь строить стены.

Удар был точным, потому что не требовал выдумки. Я мог напомнить, сколько стен построил сам Андрей, как окружал Карину людьми, пока она училась улыбаться охранникам и лгать отцу. Не стал. Наши грехи не складывались в оправдание.

— Штаб уже открыт. Максим переводит семью. Усиль охрану Лексы и сына, но сам не едь к последней точке, пока не получим запись.

— Ты только что попытался приказать мне?

— Предупредил, что Карина не переживёт, если сегодня потеряет ещё и отца из-за мужского соревнования.

Он тяжело выдохнул. — Пришли пакет. Я подниму старые контакты Дауда и передам официальной группе. Не своим людям. И, Саид…

— Что?

— Если она снова окажется в том месте из-за чьей-то игры, я сначала вытащу её. Потом вспомню всё, что ты с ней сделал.

— Тебе не придётся напоминать.

Я закончил разговор, прежде чем голос выдаст больше. Андрей верил, что моя память нуждается в его ненависти. Он не знал: некоторые ночи я просыпался от собственного движения руки и видел рядом не нынешнюю Карину, а ту, которая лежала отвернувшись к стене. Она давно научилась касаться меня сама. Тело всё равно помнило, как я отнял у неё выбор.

— Мне не нравится этот человек.

— Значит, подходит.

К дому мы приехали через тридцать четыре минуты. Я вошёл не через парадную, а сразу в кабинет Карины. Дверь была открыта. На столе стояла её чашка, кофе успел покрыться тонкой плёнкой. Белая полоска ткани лежала в прозрачном пакете для документов. Возле ноутбука — дешёвый телефон, журнал и восстановленная история подключения. Она намеренно оставила следы своей лжи. Это разозлило сильнее, чем если бы она всё стёрла.