Книга Покоренные, страница 168 – Ульяна Соболева

Вечером после медицинского осмотра я вернулся домой раньше. Орс сообщил, что у ворот белая машина, но отказался назвать номер.

— Ты знаешь, кто приехал?

— Знаю.

— И не говоришь?

— Гостья сказала: если не узнаешь без доклада, пусть уезжает.

— Ты наслаждаешься.

— Четыре месяца ждал.

Карина стояла у окна в гостиной. Не на крыльце под дождём, не в белом платье и не с чемоданом. На ней были тёмные брюки, тонкий свитер и пальто, которое она ещё не сняла. В руках — ключи от собственной машины. Я остановился у двери.

— Как вошла?

— Позвонила охране. Меня спросили, есть ли приглашение. Я сказала, что хочу увидеть хозяина. Они связались с Орсом и впустили как гостя.

— Правильно.

— Ты их не уволишь за вопрос?

— Повышу за выдержку.

Она посмотрела на меня долго. — Я приехала без вещей.

— Вижу.

— И не возвращаюсь.

Слова вошли спокойно, без ножа. Я кивнул.

— Тогда зачем приехала?

— Я пришла. Разница огромная.

Я закрыл дверь, оставив её незапертой. Карина заметила. Положила ключи на стол, но пальто не сняла.

— Нам нужны правила, — сказала она. — Моя квартира остаётся. Счёт и работа — мои. Телефон никто не проверяет. Если существует реальная угроза, мы используем общий протокол: факт, источник, решение штаба. Твой страх не становится угрозой автоматически.

— Согласен.

— Все внутренние двери открываются изнутри. Охрана не удерживает меня и не докладывает тебе о личных поездках. Ты продолжаешь терапию. Я — свою. Совместная сессия только по обоюдному решению.

— Да.

— Если нарушишь, я уеду. Без переговоров в коридоре и людей у машины.

— Понимаю.

— А развод?

Горло сжалось. — Ты отозвала заявление до решения. Это не моя победа. Если захочешь, подашь снова.

— Отозвала. Суд прекратил производство, поэтому старый брак юридически остался. Не как награду тебе и не как обещание вернуться. Мне нужно увидеть, можем ли мы быть рядом без клетки, даже когда подпись всё ещё существует.

— Хорошо.

Карина нахмурилась. — Ты четыре месяца репетировал соглашаться?

— Нет. Внутри я уже спорю с половиной пунктов.

— С какими?

— Хочу знать каждую поездку. Хочу, чтобы охрана входила с тобой в лифт. Хочу забрать ключи от машины и оставить только ту, которую проверил сам. Хочу, чтобы ты больше никогда не подала новое заявление о разводе.

— Очень обнадёживает.

— Ты спросила правду. Действовать по этим желаниям не собираюсь.

Она наконец сняла пальто. — Тогда чай.

Мы сидели на кухне почти час. Карина рассказывала о центре, я — о показаниях по портам. Иногда наши колени соприкасались под столом. Ни один не отодвигался. Напряжение становилось плотнее с каждой минутой, но я не торопил. Медицинское заключение лежало в кабинете; я не собирался вытаскивать его как разрешение женщине.

— Что сказал врач? — спросила она сама.

— Восстановление завершено настолько, насколько возможно сейчас. Контроль через полгода. Нагрузки увеличивать постепенно.

— Все?

Я понял по её взгляду. — Все. Но это не причина, по которой ты должна оставаться.

— Я и не должна.

Карина встала, подошла и остановилась между моих коленей. Моё тело отозвалось мгновенно, тяжёлым жаром, который за четыре месяца никуда не исчез. Я держал руки на краю стула.

— Можно тебя поцеловать? — спросила она.

— Да.

Она взяла моё лицо ладонями и коснулась губ. Медленно, будто проверяла не страсть, а то, способен ли я выдержать её темп. Я не обнял, пока она сама не направила мои руки к талии. Только тогда притянул ближе — ровно настолько, насколько позволила.