Книга Покоренные, страница 169 – Ульяна Соболева

Поцелуй стал глубже. Карина прикусила мою губу, и знакомая боль смешалась с желанием. Раньше я ответил бы силой, развернул, прижал, доказал, кто ведёт. Сейчас она сама села мне на колени, провела ладонью по шраму через рубашку.

— Больно?

— Нет.

— Если станет — скажешь.

— Скажу.

Она расстегнула верхние пуговицы и коснулась рубца кончиками пальцев. В её лице не было жалости. Только память о ночи, когда пуля едва не оставила её без ответа, и о месяцах, когда ответ всё равно принадлежал ей.

— В спальню? — спросил я.

Карина напряглась едва заметно. Та комната хранила слишком много насилия, хотя кровать и стены давно сменили. Я увидел раньше, чем она сказала.

— Гостевая, — предложил я. — Или здесь. Или остановимся.

— В гостевую.

Она встала и первой взяла меня за руку. Дверь комнаты оставила открытой. Я не закрывал. У кровати Карина сама сняла свитер. Свет коснулся кожи, груди, тонкой линии живота. Я смотрел, не скрывая желания, но ждал. Она подошла, положила мою ладонь себе на талию и тихо сказала:

— Сейчас хочу тебя. Если замру или попрошу остановиться, ты остановишься без вопросов.

— Да.

— И я задаю темп.

— Да.

— Раздражающе послушный.

— Временно.

Её улыбка стала настоящей. Карина поцеловала меня снова, расстегнула рубашку, провела губами по груди, обходя шрам. Я дрожал не от боли. Когда она толкнула на кровать, лёг и позволил ей остаться сверху. Её волосы упали мне на лицо, запах свёл с ума. Я гладил спину, бёдра, останавливая ладони там, где она направляла.

Это не была первая добровольная близость в нашей жизни. Карина сама приходила ко мне ещё много лет назад, когда строила побег; позже выбирала меня снова, и между нами были ночи без принуждения. Но прежняя история всегда стояла рядом, смешивая желание с властью. Сегодняшняя ночь была первой после разрыва и первой, для которой мы вслух создали условия до прикосновения.

Карина сняла оставшуюся одежду и опустилась рядом. Я поцеловал её шею, грудь, живот. У внутренней стороны бедра остановился. Она раскрылась сама и провела пальцами по моим волосам.

— Продолжай.

Я ласкал её ртом медленно, слушая дыхание, каждое движение таза, короткое «да». Когда тело напряглось и она резко замерла, я остановился. Карина открыла глаза.

— Почему?

— Ты замерла.

Она несколько секунд смотрела на меня, и я понял: проверка не была задумана. Тело вспомнило раньше сознания. Карина выдохнула, коснулась моей щеки и сама потянула ближе.

— Сейчас можно.

Я продолжил только после этих слов. Её удовольствие пришло волной, без стыда и необходимости доказать мне что-либо. Карина зажала ладонью рот; я отвёл её руку, но спросил взглядом. Она позволила и произнесла моё имя вслух.

Потом сама оседлала меня. Я удерживал ладони на её бёдрах легко, не направляя. Она вошла в движение медленно, следила за моим лицом и шрамом. Когда ритм стал быстрее, у меня перехватило дыхание. Карина остановилась.

— Боль?

— Желание.

— Уверен?

— Да.

Она наклонилась, прижалась лбом к моему. Мы двигались вместе, но темп меняла она. Я мог перевернуть нас, взять глубже, услышать старую жадность в крови. Не сделал. Её выбор возбуждал сильнее покорности, которую когда-то выбивал страхом.

После мы лежали поверх покрывала. Дверь оставалась открытой, ключи от её машины — внизу, телефон — на тумбочке экраном вверх. Карина могла уйти в любую минуту.