Книга Покоренные, страница 165 – Ульяна Соболева

— А если человек сомневается? — спросил я.

— Пусть живёт с сомнением.

Он прослушал грудь и подписал заключение, включая отдельную строку о допустимой сексуальной нагрузке. Я спросил, не мог ли он сформулировать менее унизительно. Врач сказал, что после моих попыток торговаться с физиологией предпочитает письменные договоры.

Медицинский допуск не отменял постановления суда. Я оставался обвиняемым по выделенным эпизодам, ещё несколько материалов проверяли в других производствах. Запрет определённых действий продлили: заграничные документы лежали у следствия, оружие — в опечатанной комнате, выезд из региона требовал разрешения, дважды в неделю я отмечался у следователя и не имел права управлять компаниями из перечня дела. Машину внутри региона водить не запрещали, поэтому я ездил сам к врачу, адвокату и на допросы. Законным логистическим бизнесом руководил независимый управляющий; отчёты я получал через адвоката, команд не отдавал.

Карина не жила со мной. Её квартира оставалась неизвестным адресом на карте, которую я больше не пытался добыть. За две недели до осмотра Михаил прислал определение суда: Карина отозвала заявление о разводе до решения, и производство прекратили. Отдельной строкой адвокат предупредил, что отзыв не означает примирения и не лишает её возможности снова обратиться в суд. Старая регистрация брака продолжала действовать; совместной жизни из этого не возникало. Я подтвердил получение и не задал ни одного вопроса.

Следователь позвонила утром после осмотра. Фарид находился под стражей и продолжал давать показания о счетах Дауда. Часть материалов уже выделили в отдельные дела, несколько посредников задержали. О сроке говорить было рано, и я не спрашивал, можно ли повлиять.

— Защита Авры продлена, — добавила Ирина Сергеевна. — Её дело рассматривается отдельно. Сотрудничество учтут, но обвинение остаётся. Мы проверяем угрозы со стороны людей, связанных с Фаридом.

— Моим сотрудникам запрет подтверждён.

— Знаю. Один пытался выяснить место содержания через знакомого. Вы его уволили и передали переписку нам.

— Именно.

— Раньше вы бы наградили за инициативу.

— Раньше я многое делал неправильно.

— В протоколе нужны конкретные действия, а не общий вывод.

Я усмехнулся. — Вы с моим психологом учились в одном месте?

— Нет. Просто у ваших оправданий ограниченный ассортимент.

После разговора пришёл отчёт адвоката Карины. Передача квартиры, выбранных активов и доли в законной логистической компании завершена. Центр помощи получил первый транш через прозрачный фонд. Ни один документ не связывал имущество с браком, совместным проживанием или отказом от претензий. Я подписал всё раньше; сейчас только увидел регистрацию.

— Она может продать долю, — напомнил мой юрист.

— Уже говорил.

— Теперь это не проект. Она действительно может.

— Значение слова не изменилось.

— И вы не хотите поставить согласование крупных решений?

— Нет.

Он закрыл папку с выражением человека, которому клиент портит красивую схему контроля. Мне было почти весело, пока я не понял: Карина приняла активы и ничего не написала. Ни благодарности, ни угрозы продать. Деньги наконец перестали быть разговором между нами. Так и должно было случиться. За четыре месяца мы виделись редко, и каждая встреча оставляла отдельный след.