Книга Тысяча ночей без тебя, страница 69 – Федерико Моччиа

Снаружи ветер колыхал деревья. Небо изменило свой цвет. Возможно, скоро пойдет дождь. «А еще эта книга, – думал Танкреди, – та, которую нам задали читать как-то летом в старшей школе, „Крейцерова соната“. Небольшой роман, который Лев Толстой написал после того, как впервые услышал Сонату для скрипки и фортепиано № 9 ля мажор Людвига ван Бетховена, посвященную французскому музыканту и композитору Рудольфу Крейцеру. И он был так впечатлен этой обольстительной и страстной музыкой, что решил превратить впечатление, вызванное музыкой, в историю о ревности. Так и случилось. История о Василии Позднышеве, который знакомит со своей женой, очень любящей играть на пианино, одного музыканта, играющего, чтобы утолять свою страсть. Музыкант все чаще начинает посещать дом пары. Позднышев подозревает, что эти двое кое-что утаивают от него. Достаточно послушать, как они играют – она на фортепиано, а он на скрипке – „Крейцерову сонату“ Бетховена. Ревность завладевает им до такой степени, что, когда он уверяется, что ему изменили, в агонии безумного гнева наносит удар своей жене и убивает ее. Это все сумасшествие, невероятное сумасшествие. И совершенно для меня немыслимое. По крайней мере, в то время».

Танкреди вернулся к столу. Фото все еще были открыты. Они вдвоем на выходе из кинотеатра. Он не мог понять, что выражало лицо Софии. Она довольна? Ей хорошо? Ее все удовлетворяло? Она любит Андреа? И вновь та острая боль кольнула, на этот раз еще сильнее. «Я, который так смеялся над ревностью, считал ее забавной, теперь испытываю это чувство? Мне стыдно. Я бы хотел оторвать от себя эту навязчивую мысль, этого червя, но не могу. Возможно, еще сильнее ревности идея о том, что нас можно заменить, и настоящую боль нам причиняет мысль, что мы не незаменимы и не уникальны». Танкреди снова поднялся. Он нервничал и был слишком напряжен, зол. Но не признавался в этом себе. Он ходил по комнате взад и вперед. То, что он чувствовал, было физической, мучительной болью. Все это было похоже на песню Баттисти, как там было… «Действительно, это червь, болезнь, это немощь от невозможности забыть то, что ты можешь даже не знать обо мне…» Ревновать к тому, чего не знаешь. «„Жестокая ненависть, ревущая ненависть ранит изнутри и сжигает разум“. Это правда. Теперь я это знаю. Единственный способ – не думать об этом».

Он вновь вернулся к столу и выключил компьютер. Не думать об этом. Жаль, что никто так и не смог изобрести рычажок, чтобы отключать сердце, когда оно болит.

Все следующие дни София решила посвятить себя дому. Он сходила в «Habitat», в «Shanty-Design», в «Arcon» и «ИКЕА», где купила несколько разных предметов мебели фиолетового, синего, голубого цвета и цвета индиго.

— Тебе нравится, что я добавляю нашему дому красок? Мне хотелось чего-то нового.

— Конечно, мне очень нравится.

Андреа был рад ее энтузиазму, поэтому разрешал ей делать что угодно.

София снова начала преподавать в консерватории, где вновь встретила своих старых друзей-учителей и учеников, которые за это время уже успели подрасти.

— Прошло всего несколько месяцев, а, когда смотришь на них, кажется, что прошли годы. Они меняются, растут, становятся настоящими женщинами. А как они играют…

— Это потому, что у них была такая же хорошая учительница, как и ты. Все счастливы, что ты вернулась. Надеюсь, ты не бросишь нас снова.