Книга Тысяча ночей без тебя, страница 68 – Федерико Моччиа

— Еще хуже. Она никогда не прощает. Слушай, похоже, мы с ней одного поля ягоды.

Тем временем София доела соцветия тыквы.

— Хотя нет, я, конечно, гораздо ужаснее… – И она рассмеялась.

Вернувшись домой, они расположились на террасе.

— Будешь вино? Можно выпить «Речото».

— Что это? Я такое не знаю.

— Тогда тебе обязательно нужно его попробовать. – Андреа вскоре вернулся с двумя маленькими бокалами вина и десертом на блюдце. – Это вишневый пирог на песочном тесте, а это… – он передал ей бокал, – это «Речото ди Соаве».

София понюхала его:

— Пахнет фантастически.

— И попробуй, насколько оно мягкое. Оно еще лучше, чем «Пассито» и «Мальвазия».

— Это точно. – София выпила его залпом.

— Тебе понравилось? Подожди, я принесу еще.

Когда Андреа вернулся с бутылкой, София доедала пирог.

— Пирог тоже очень вкусный.

— Да… – Андреа налил ей еще вина и поставил бутылку на стол.

София допила бокал и поняла, что бутылка почти закончилась.

— Ты уже ее открыл ранее…

— Да, несколько дней назад.

— А с кем ты пил?

— С тобой… воображая, что однажды ты вернешься.

София посмотрела на него:

— Ты ведь мне не врешь?

— Нет, дорогая. Однако в ожидании я пытался отвлечься и позволил себе все разные маленькие удовольствия. Я прошел короткий курс дегустации еды и вина, который проводил один известный сомелье. Я часто ел дома, экспериментируя с новыми рецептами. Пытался таким образом скоротать время, думая о других вещах, а иначе я бы сошел с ума.

София ничего не сказала. Она почувствовала себя в чем-то виноватой, но не во всем. В конце концов, сейчас она здесь, она вернулась, а то время было ей нужно. Не было смысла продолжать так, будто ничего не произошло. Взять эту паузу было необходимо.

Они перебрались на кровать и залезли под одеяло. Тут они трепетно дышали, гладили друг друга, и затем в какой-то момент София обняла его и прошептала на ухо:

— Мне нужно чуть больше времени, не сердись, пожалуйста.

— Я не сержусь.

И они заснули.

Кофе медленно стекал в чашку. Как только она наполовину наполнилась, Танкреди достал ее из-под кофемашины и стал пить. Теплый, ароматный, насыщенный, сильный вкус кофе. Словно небольшая пощечина, выбивающая из сонливости. Ему действительно было это нужно. Затем он вернулся к столу, разблокировал компьютер, стоявший в режиме ожидания, открыл папку на рабочем столе, защищенную еще одним паролем. И перед его глазами начали мелькать тысячи фотографий Софии в разные этапы ее жизни. Вот София гуляет. Вот она остановилась перед витриной магазина. Вот улыбается, разговаривая с учеником. София едет в такси. София завтракает в кафе. Все это – целые месяцы жизни, проведенные без него. Вдали от него. Затем он открыл последнюю папку, в которую только что были загружены новые файлы. Очередные фото. Вечер. София с Андреа выходят из кинотеатра. И вдруг он почувствовал сильную острую боль, похожую на укол. Его сердце начинает сильно, слишком сильно биться, он ощущал его стук даже в горле, чувствовал, как оно пульсирует в его запястьях, в висках. Танкреди тяжело дышал, выскочил из-за стола, подошел к окну и положил руки на белый мраморный подоконник.

«Но как же это возможно? Разве я такой? Я? Неужели это я? Я никогда в жизни не испытывал ревности, никогда не знал, что это такое. Однажды, когда мы были детьми, мама отвела нас в театр на „Отелло“ Шекспира. Для меня весь спектакль выглядел нелепо. Вся эта драма ревности, превращающейся в навязчивую идею. Отелло порабощен Яго, который заставляет его поверить, что его жена изменяет ему, и того все больше поглощает ярость, которая приведет к безумию, в конечном итоге заставив его убить Дездемону. Злиться от ревности. Это абсурд. По крайней мере, тогда мне так казалось. Мне казалось смешным, когда кто-то рассказывал мне, что он тайно проверил сотовый телефон своей девушки или как-то следил за ней, чтобы узнать, куда она ходит и что делает, когда говорит, что идет гулять с друзьями. Для меня это было чистое безумие, абсурдная трата времени. Демонстрация слабости и немощи».