Книга Двухголовый всадник, страница 52 – Наталья Звягинцева

Привлечённый этим зрелищем и не сочтя нетактичным помешать, Николай Алексеевич, выйдя из своего укрытия, обратился к Казимову:

— А я, признаться, и не надеялся вас больше увидеть, думал, вы уехали с вашим семейством, как того хотела вчера Полина Гаевна.

Невысокий господин тяжело вздохнул.

— Моя Полли многое хочет, чего не так-то просто получить. Ночью у Надежды случился сильный приступ, а посему вынуждены остаться здесь, в ожидании хоть небольшого да облегчения её состояния. Вот тогда и тронемся.

Чтобы избежать дальнейших разговоров на неприятную тему здоровья, Николай Алексеевич учтиво поинтересовался:

— Что скажете, Леонид Степанович, какие часы точнее?

— Я каждый день, проходя здесь, сверяю часы и, раз уж остался, решил не изменять правилу. Знаете, что я выяснил?

Граф вопросительно посмотрел на Казимова, ожидая услышать его открытие.

— Чем ближе к полудню, тем точнее определяется время по этим часам, – мужчина кивнул на зеленовато-медный постамент, – но ранним утром и поздним вечером расхождения могут составлять до четверти часа!

Казимов спрятал свои часы обратно в карман и спросил графа:

— А где же ваши часы, ваше сиятельство? Было бы любопытно свериться и с ними.

Но граф, вместо того чтобы достать обязательный элемент мужского гардероба из кармана – цепочки Вислотский принципиально не носил, считая её слишком показной, – перевёл тему на хозяина имения Власова.

— Леонид Степанович, не припомните последний вечер, когда Родион Романович был здесь? Может быть, что-то необычное произошло?

— Постойте, уж не взялись ли вы за решение загадки с исчезновением Власова? – В глазах Казимова мелькнул страх.

— Раздумываю об этом, – ответил Вислотский, – но прежде необходимо воссоздать картину того вечера.

— Так вы как раз по адресу! – суетливо воскликнул Казимов. – У меня, признаться, отменная память. Что вас интересует?

Голова Вислотского возвышалась над низкорослым Казимовым, говорить было не очень удобно, но момент упускать не следовало. Граф собирался немного пройтись и размять ногу и, чтобы соединить одно с другим, предложил столичному гостю переместиться на террасу, где как раз и проходил тот последний ужин со сказочником.

— Прекрасная идея, – поддержал тот, – я не только расскажу, но и покажу вам, где кто находился.

На террасе они застали заплаканную Любу. Барышня сидела в уголке и закрывала лицо кружевным платочком. На её коленях граф заметил раскрытую книжку. То, что книга была переведена на русский язык, Николай Алексеевич уже знал и сильно этому удивлялся. Зачем барышне вздумалось читать такое? Но если предположить, что книга не иностранного, а русского автора, вот здесь становилось совсем интересно. Заслышав голоса поднявшихся по лестнице из сада господ, Люба вскочила, едва слышно извинилась и убежала, так и не подняв глаз. Книгу, конечно же, она забрала с собой.

— Очень чувствительная, – вздохнул граф.

— Так барышням и положено таковыми быть, – неожиданно холодно отозвался Казимов. – Коли общество от тебя именно этого ждёт, коли с малых лет няньки и воспитатели только и делают, что восхваляют такой вид поведения. Что же ещё им остаётся делать? Иначе оно, это общество, не поймёт и, не ровён час, подвергнет публичному осуждению. Вот тогда и беда не за горами. Если барышня откажется по правилам жить, то неминуемо будет обществом отторгнута.