Книга Двухголовый всадник, страница 47 – Наталья Звягинцева

— Сейчас мы пройдём по краю фруктового сада и попадём на дорожку, ведущую к той самой грядке, – пояснил Миша и припустил меж треугольных цветников.

Миновав белую реечную беседку, потом обогнув островки настурций и бархатцев, все свернули направо. Граф медленно плёлся последним. Потом налево. Расстояния, казавшиеся глазу небольшими, на практике оказались марафонской дистанцией. И снова направо.

Цветники, дорожки, тропинки, кусты – всё мельтешило и сливалось, как в ярком калейдоскопе.

Теперь дорожка шла под уклон, но зато появились белые крашеные перила. Впереди замаячила ещё одна белая постройка. Мими, поджидавший сильно отставших от него господ, радостно воскликнул:

— Представляете, это наш ледник! Если хотите, можем заглянуть, я знаю, в каком углу кухарка прячет мороженое.

— Думаю, сегодня не стоит, – отрицательно помотал головой граф, он начинал утомляться от затеянного им похода, не хватало ещё попасться на краже десерта, тем более к сладкому Николай Алексеевич был равнодушен.

Граф строго посмотрел на адъютанта, который хоть сейчас готов был составить Мими компанию и совершить небольшой налёт.

— А это что за постройка? – поспешил сменить тему Василий и кивнул в сторону открывшегося впереди великолепно отделанного резными наличниками и ажурными карнизами одноэтажного дома. – Неужели флигель? Как же нарядно он выглядит с этой стороны.

За следующим поворотом открылся обширный панорамный вид. Здесь тоже сделали остановку и осмотрелись, что позволяло Вислотскому немного отдохнуть. Дорожка, переходившая в пологие ступени, вскоре заканчивалась у дверей значительных размеров сарая, за которым виднелись линии грядок.

— Здесь мастерская синьора Отто, – объяснил Миша, – только его там нет, я уже проверил.

Огород был небольшим, таким же декоративным и образцово аккуратным, как и всё в имении Власовых. Чуть дальше находились конюшни, обшитые свежей струганой доской, и большой земляной корт, обнесённый высоким частоколом. А справа раскинулся парк в английском стиле со стриженым кустарником и овальной чашей фонтана в центре небольшого лабиринта. Всё это Николай Алексеевич видел утром со своего балкона, но это ничуть не портило того удовольствия, с которым граф осматривался теперь.

Налюбовавшись красотами и отдышавшись, Вислотский, не увидя Миши Власова, спросил о нем адъютанта.

— Мими побежал за Настькой, – доложил Громов, – это она нашла здесь голову среди капусты.

Вислотский стоял у самого начала нескольких прямых борозд, разделяющих высоко окученные ровные гряды. Каждая из них была предназначена для отдельного вида посадок. Сразу заприметив сизые листочки капусты, граф осторожно двинулся по борозде. Была она достаточно широкой, чтобы свободно пройти одному человеку и не запнуться о торчащую из соседней грядки неизвестную крупнолистную растительность.

Сделав несколько десятков шагов, Николай Алексеевич остановился и тростью стал шевелить примятые капустные листы. Услышав приближающееся тяжёлое дыхание, граф развернулся, выбросил вперёд руку с тростью и рявкнул:

— Стоять!

Мими в недоумении остановился. Рядом с ним, тяжело отдуваясь, стояла крестьянка в холщовой рубахе и ярком сарафане. Лицо Настасьи было до невозможности рябым, словно продолжение её цветастого наряда.