Книга Двухголовый всадник, страница 41 – Наталья Звягинцева

— А что же тогда имеет? – Вислотский выпрямил спину и немного подался вперёд, с интересом наблюдая за молодым человеком.

— Я вот что думаю. Допустим, устроил Власов этот весь спектакль, чтоб самому повеселиться. А после этого поутру, насмотревшись вдоволь на стенания своей супруги и испуганных гостей, отправился на конюшню и поехал прогуляться. Коня-то его самого любимого на конюшне нет.

— А ты откуда знаешь? – Граф сделался серьёзным.

— То мне Саид рассказал, а он на конюшне про то услышал, когда наших коней устраивал. Вот я и считаю, что злая сила, что причастна к исчезновению, вернее всего, к смерти, а точнее, к убийству Власова, – это шайка лесных разбойников, что сегодня покушалась на нас. Она же и на Власова накинулась, когда он в лес заехал да им на пути повстречался.

Граф нервно хмыкнул. Он-то старался позабыть об этом неприятном инциденте, в результате которого из-под его носа сбежал старик сказочник. Граф чувствовал себя виноватым, хотя Прокопий уже изловлен и сидит под замком. Значит, можно считать этот случай исчерпанным.

— И что же ты намерен делать? – вкрадчиво поинтересовался граф, по сияющей физиономии Громова немудрено было догадаться, что Василий уже имеет продуманный план, который ему не терпится начать претворять в жизнь.

— Завтра перед рассветом мы с Саидом едем в лес. Хотим устроить засаду и изловить бандитов.

Ранним утром по двору перед домом Власовых разгуливал петух. Виду он был ужасно непрезентабельного, хвост наполовину ощипан и свёрнут на сторону, одно крыло волочилось по земле, часть гребня напрочь отсутствовала. Петух шёл невероятно гордый собой, можно сказать, нёс себя, хвастливо предъявляя этому пробуждающемуся миру. Да и было ему чем гордиться! Сегодня ночью в курятнике случилось побоище, на петуха, спящего на уютной жёрдочке, исподтишка и совершенно подло, без объявления своих скверных намерений наскочил молодой петушок. Ну и пришлось выучить наглеца уму-разуму. Теперь петушок, лишившись глаза и всего роскошного хвоста, забился меж гнилых досок в солому и ждал смерти.

Петух же расхаживал по двору, распираемый чувством собственного превосходства, которое непременно требовало выхода и сообщения всей окружающей природе. Шаг его в возбуждении от победы ускорился, и петух, обогнув белёную стену дома, оказался на заднем дворике прямо перед флигелем. Покрутив израненной головой, он заприметил высокий плетень. То, что нужно. Чувство, теснившееся в груди и с силой рвавшееся наружу, требовало срочных действий.

Взмахнув одним здоровым и одним искалеченным крыльями, птица приподнялась над землёй и, выбросив вперёд кожистые ноги, ухватилась за жёрдочку плетня. Потоптавшись и убедившись в прочности конструкции, петух распушился, задрожал всем своим жилистым тельцем. Вытянувшись вверх изо всех сил, запрокинув голову, отчего оставшаяся часть гребня уродливо повисла, петух наконец позволил высвободиться той силе, что после битвы теснилась в нём. Крик получился звучным, протяжным, с характерным хриплым переливом. Теперь весь мир знал о его победе.

Пробуждение случилось от резкого неожиданного звука. На полувздохе Вислотский вздрогнул и открыл глаза. За окном надрывался петух, горланя победную песню. Закрыв глаза, Николай Алексеевич было попытался вновь погрузиться в сон, но петух, не собираясь замолкать, драл горло изо всех своих птичьих сил.