Книга Двухголовый всадник, страница 40 – Наталья Звягинцева

Вислотский от этого вопроса развеселился.

— Захотелось мне за здешней публикой понаблюдать. Уж больно любопытные особы в одном месте в одно время собрались. Заинтересовало это меня. А теперь вот вижу, что неспроста такая компания подобралась. Её господин Власов сознательно создал. Всех под своею крышей поселил. Получил некую смесь химических элементов. И теперь следует понять, что из этой смеси вышло, запустилась химическая реакция или произошло простое перемешивание? Ну а коли реакция запустилась, то какие она явит собою последствия.

— Эко хитро вы, Николай Алексеевич, завернули, – с озадаченным видом сказал Громов. – Завтра Прокопий повинится перед Лидией Ивановной и расскажет, как они с Власовым про эту сказочку сговорились, чтоб гостей попугать. Вот и потеряем мы с вами фору… Все поймут, что голову Власов на грядку сам положил.

— Но если придерживаться теории, что Власов всё-таки убит, что кто-то проследил за ним до огорода. – Вислотский зашевелился в кресле, отчего в тазу заплескалась вода. – Есть ведь возможность, что кто-то из присутствовавших на том вечере решил воспользоваться услышанной сказкой в своих интересах.

— И умертвив Власова, сам разыграл представление так, будто это Родион Романович шутки шутят. Да только зачем кому-то это могло понадобиться? – Громов, как обычно в минуты сильных раздумий, принялся тереть лоб. – Ведь все только проиграли от исчезновения Власова. Для меня это совсем непонятно.

Громов мерил комнатку графа широкими шагами от кровати до окна, от окна до двери, от двери до кровати. И так по кругу. Эту привычку он подглядел у полковника Смолового во время проводимых им допросов в особняке «Мраморный слон», когда велось расследование убийства внучки старой княгини Рагозиной Аннет. Способ оказался весьма действенным, и механически многократно повторяемое действие, такое как шаги, удивительно помогало выстраивать мысли в заданном направлении.

— И к какой из версий ты склоняешься больше? – Вислотский следил за кругами, что наворачивал его адъютант, немного ему завидуя, он так уже не мог.

— Ни к одной из вышесказанных.

— Вот как? – Левая бровь Вислотского радостно взлетела вверх. – И позволь узнать почему?

Василий резко остановился прямо посередине комнаты и, положив руку на пистолет, засунутый за пояс, важно сказал:

— Я провёл здесь достаточно времени, наблюдая за Власовыми и их гостями. Вначале, конечно, кое-кто вызвал у меня некоторые подозрения, но чем больше я за ними следил, тем яснее мне открывались их сущности, – глаза Василия блестели азартом. – Не зря же я каждый день читаю философский трактат. Всё благодаря вам, Николай Алексеевич.

Вислотскому, несомненно, было приятно выслушивать благодарности подчинённого, но пока польза от знакомства Громова со старым фолиантом показалась графу весьма сомнительной и заключалась лишь в удлинении фраз и усложнении формулировок, которыми изволил теперь изъясняться Громов. Толковой же сути в его речах, по мнению графа, не сильно прибавилось.

— Я хочу услышать твою версию, Василь.

— А версия моя заключается в том, что к пропаже Власова ни сказка Прокопия, ни фальшивая голова на капустной грядке никакого прямого касательства не имеют. А лишь косвенное.

Последнее слово Громов выговорил особенно чётко, даже немного хвастливо. Будто говоря начальнику: вот, мол, Николай Алексеевич, каким умным словам теперь ваш адъютант обучен.