Книга Двухголовый всадник, страница 39 – Наталья Звягинцева

Соседнюю с Громовым комнату занимал Георгий Власов. Как оказалось, из-за большого количества гостей и нехватки свободных помещений Василия пришлось разместить в химической лаборатории, которую во флигеле обустроил Гера. Вислотскому же уступил свою комнату власовский управляющий Филимон Пантелеевич Уткин, на это время перебравшийся в одну из комнатушек для прислуги за кухней.

— Пожалуй, закат я сегодня пропущу, очень устал. – Граф, морщась, опустился в единственное в его комнате кресло, привычным жестом пристраивая трость у подлокотника.

Громов бросился стягивать с графа запачканные пылью ботинки из мягкой светлой кожи. Каблук у них почти отсутствовал для большей устойчивости во время ходьбы, а нос имелся квадратный, что позволяло уменьшить зажатость стопы и облегчить ношение обуви. После адъютант настоял на переодевании Николая Алексеевича в где-то раздобытый им халат. Избавление от узкого сюртука явило графу невероятное облегчение, посему Николай Алексеевич даже сделал несколько энергичных махов руками, чтобы размять закостеневшее тело.

Тем временем Василий притащил глубокий таз, кувшин с обжигающе-горячей водой и флакон с пихтовым маслом.

— Любовь Родионовна помогла всё раздобыть, – отвечая на немой вопрос начальника, только что проглотившего порцию микстуры, с улыбкой рассказал Громов.

Откупорив флакон с маслом, Громов вылил всё содержимое в таз. Аромат хвойной смолы ударил в нос и мурашками побежал по телу. Николай Алексеевич со вздохом облегчения погрузил ноги в горячую воду, откинулся на спинку кресла и приготовился слушать.

— Дело здесь ясное, – сразу, без долгих предисловий сообщил Громов. – Власова убили, сомнений в том у меня нет.

— Сомнения, мой друг, – это одно из немногих, что отличает человека от всякого зверя или скотины, – строго отозвался граф, – и этой способностью, я бы даже сказал, привилегией пренебрегать не стоит. Разве что есть у тебя неоспоримые доказательства, к примеру, мёртвое тело Власова.

— Тела нет, но оно непременно найдётся, – уверенно продолжил Василий, не собираясь сдавать своих позиций. – Вот и Лидия Ивановна говорила, что муж её никогда прежде так не пропадал. А коли так, значит, что-то необычное в его жизни случилось. И что ж может быть необычнее смерти?

Вислотский кивнул.

— Однако нетипичность поведения индивидуума ещё не является доказательством, но направление твоих мыслей одобряю. Лишь напомню тебе, что все гости в один голос рассказывают о том, каков Власов шутник. И сложившаяся ситуация может быть следствием организованной им очередной развлекательной забавы.

— А что, Николай Алексеевич, вы скажете о голове на капустной грядке? Ведь всё в точности повторилось, как в сказке Прокопия. Вот жребий тянули, он выпал на Власова, и именно его голова оказалась на огороде. Значит, и всё остальное должно соответствовать сказке, а это смерть избранного.

Вислотский приподнял голову и, прищурив один глаз, посмотрел на своего адъютанта.

— Казалось мне, что ты, Василий, на слух не жалуешься. И отсутствием памяти не страдаешь. Ну-ка вспоминай, о чём нам Прокопий по дороге сюда рассказал!

Громов звонко хлопнул себя по лбу.

— И то правда, ведь сказке той сам Власов его подучил. Значит всё-таки розыгрыш? А почему вы об этом Лидии Ивановне не рассказали?