Книга Двухголовый всадник, страница 125 – Наталья Звягинцева

Вскоре княгиня сочла за благо отпустить Василия и Катерину, барышня хотела показать что-то в оранжерее. Как только Рагозина и Вислотский остались вдвоём, княгиня пожевала губу и сказала:

— Видела я тот цветок, экзотика экзотикой, а розы мои, несомненно, лучше. Да и будут ли они этот цветок рассматривать? Пару минут, не больше… А мы с вами, граф, чем займёмся? Может быть, у вас найдётся ещё одна история для меня?

— Найдётся, и не только для вас, Анна Павловна.

Княгиня изволила выказать удивление.

— Как же? Неужто забыли об исчезающих серебряных ножах? – хмыкнул Вислотский. – А я, признаться, не забыл. Раз покупка сундука предшествовала первой пропаже, значит, всё дело в служанке. Передайте же вашей подруге, пусть обыщут комнату той служанки, что на сундуке каждую ночь спит, особенно тщательно подпольное пространство возле того места, где стоит сундук. Сдаётся мне, что служанка, сама того не осознавая, ворует те ножи. Не удивлюсь, если она каждую ночью повторяет действия своей любезной хозяйки. Открывает сундук, выкладывает из него серебро, может, даже считает вслух, если счёту обучена. Потом обратно приборы в сундук возвращает. Да только не все.

Анна Павловна окинула взглядом стол. Взяв в одну руку изящный тонкий ножик, в другую – изогнутую ложечку, так и сяк их повертела и изрекла:

— Вы считаете, что пропажа ножей связана лишь с их формой?

— Да, – кивнул граф, – только ножи могут проскользнуть в щель между досок в полу, на который служанка, вероятнее всего, и выкладывает серебро.

Граф не спеша отломил второй кусочек булочки и принялся его жевать. Возможность скучной и спокойной жизни вновь забрезжила перед Николаем Алексеевичем. Хотя до неё следовало сделать ещё одно дело.

Княгиня Рагозина, как всегда, оказалась права. Катя и Василь даже не взглянули на странного вида саблеподобный цветок апельсинового цвета, а сразу расположились на диване, спрятанном за огромными зелёными пятернями пальмовых листьев. Зашелестел тихий разговор.

— На окраине земельных угодий графа есть проклятый луг, его все местные только так и называют. Нам старик Антипий, деревенский староста, об том сказывал. И будто связан этот луг с искалеченной ногой и несостоявшимся браком Николая Алексеевича. Но что там произошло, мне узнать не удалось, – с сожалением вздохнул Громов.

— Мне кажется, я знаю… – в тон молодому человеку тихо ответила барышня, и её голубые глаза встретились с глазами Василия. – Анна Павловна как-то после визита графа завела о нём разговор…

Катя побледнела.

— И что же сказала тебе княгиня Рагозина? – Горячие ладони Василя сомкнулись на ладошке барышни, словно поймали пугливую лесную птаху в силки.

Катя будто и не заметила этого, продолжила:

— Вот тогда рассказала она мне правду о Николае Алексеевиче, и мне он сразу понятнее сделался. Но поклянись, что никогда ему не признаешься, что от меня про него узнал.

— Клянусь, – одними губами ответил Громов, – клянусь жизнью.

— Случилось это несколько лет назад, я не поняла точно, то ли три, то ли четыре. Был граф обручён со своею избранницей, и все говорили, что это самая завидная пара. Что жених, что невеста – оба из лучших и богатейших семейств империи. Прочили им блестящее будущее и не последнее место при дворе. А потом случилась та дуэль, и причина её не известна, но связана с невестой графа. Способ проведения дуэли был выбран странный. Следовало, сидя в седле, не отрываясь выпить бутыль какого-то то ли настоя, то ли шампанского, а как закончишь – пустить лошадь вскачь и стрелять в своего противника. Анна Павловна говорит, что к моменту начала дуэли оба противника уже были сильно пьяны. А выпив ещё, граф Вислотский не усидел в седле и свалился на полном ходу наземь.