Книга Двухголовый всадник, страница 112 – Наталья Звягинцева

В этот момент в конце сада послышался хруст. Резко повернув голову, Вислотский схватился за трость и неуклюже, но довольно быстро встал, устремился к мраморной лестнице и начал спускаться. По дорожке вдоль клумб-треугольников к нему спешил Саид. Он вёл под уздцы гнедого коня, сбежавшего от них в лесу во время нападения разбойников.

— Нашёл, – расслышали все голос Саида, в продолжении же черкес забормотал тихо и невнятно, так как граф оказался рядом с ним.

Мгновение – и с Вислотским произошла поразительная метаморфоза, он заозирался по сторонам, будто кого-то высматривая, затем замер, словно решаясь на что-то, а потом порывисто шагнул к коню.

— Подсади меня, – зазвенел его голос.

— Ваше сиятельство. – Саид в растерянности отшатнулся, его взгляд заметался между графом и конем.

— Делай что приказано, да только с другой стороны. – Казалось, Николай Алексеевич пустит свою трость в дело, если кучер его ослушается.

Громов сорвался с места и бросился вниз по лестнице в сад. В это время Саид уже подсаживал графа с непривычной для коня стороны. Животное нервно пряло ушами, но стояло как вкопанное.

— Николай Алексеевич, может быть, лучше я? – Громов попытался вразумить начальника.

Но граф лишь сверкнул глазами. Оказавшись в седле, Вислотский заученным в юности движением попытался сунуть больную ногу в стремя, но тут же изменился в лице от боли.

— Режь, – рявкнул граф черкесу.

Тот вновь замешкался.

— Режь, кому говорю! – повторил Вислотский, и волна холода накрыла сад. – Режь стремена!

Выхватив из-за пояса кривой нож, Саид метнулся к коню и рассёк кожаные ремни, к которым крепились стремена.

— Василий, не забудь мешок. Пошёл! – Граф ударил тростью, словно хлыстом, конь взвился и взял галоп с места. Изящный соломенный цилиндр, что украшал голову Вислотского, слетел и оказался на земле. Граф уже скрылся из виду за разросшимися сверх меры кустами.

— Что это он удумал? Кого ты нашёл? – Илья Наумович уже был рядом и вцепился в рубаху черкеса. – А ну всё выкладывай без утайки. Я представитель законной власти. Что велю, то и будешь делать.

— Говори, Саид, – поддержал Громов, – куда Николай Алексеевич ускакал?

Повертев головой в косматой папахе и отерев пот с лица, Саид загудел.

— Со вчерашнего дня выполнял я приказание, всю ночь бродил по лесу, а сегодня, как солнце в самой верхней точке оказалось, вышел-таки на их логово. Отыскал я, стало быть, тех лесных разбойников, в чью западню мы попались.

— Вот это да! Силён ты, Саид! – не удержался Василий от восхищения. – И что там произошло?

— Я как раз вовремя к лагерю их вышел, там шум такой поднялся, что не услышать стало невозможно. Я подле их в овражке схоронился и стал следить. А там брань да гомон стоят, несколько разбойников бунтовать вздумали. Внезапностью взяли, скрутили атаманшу и ещё нескольких её верных разбойников. Остальные же, сообразив, что происходит, поднялись на бунтарей. Я под этот шумок лошадку нашу поманил, она мой свист хорошо знает, пришла. Вот я скорее сюда и пустился.

— И правильно сделал! – довольно потёр руки полицейский. – Теперь ещё и эту шайку изловим. Покажешь дорогу?

Черкес утвердительно кивнул.

На столе возле чайной чашки Николая Алексеевича лежала последняя лучина. Все столпились и с изумлением её рассматривали. Лучина была целою.